Кремль 2222. Волоколамское шоссе - Константин Кривчиков

– Эх, шожрут шамку беж него, – вздохнув, сказал дамп с булавой. – И беж меня. Я‑то тошно до утра ждешь проторшу.

– Шлужба ешть шлужба. – Ужоп продолжал гнуть линию добросовестного служаки.

– А ты шлышал, что нынше на жертву будет молодая шамка хомо?

– Конечно, шлышал. Вкушнятина.

Что? Егор чуть не подпрыгнул на суку. Самка хомо? О ком это они?

– А видел ее?

– Иждалека, – сказал Ужоп.

– Вжглянуть бы одним глажком на нее.

– Ты шо, шамок хомо не видел?

– Молодых – нет. Говорят, молодые шамки хомо ошень белые. А мяшо у них – рожовое. А кровь – прошто… – Дамп почмокал губами. – Вкушнее не бывает. А где она шейшаш?

Егор затаил дыхание.

– В подвале на жертвенном штолбе, – сказал Ужоп. – Ну и куда шмоталша этот Рыж? Говорю же – шпит, шобака, под куштом. Наверное, напилша. Не‑ет, он у меня шхлопошет по полной.

– Ты уже нашал шшитать до пятнадшати?

– Нет ешо.

– Давай я пошшитаю до тридшати. Я умею.

Дамп с булавой очень хотел отмазать своего приятеля от наказания за то, что тот оставил пост. Надо же, какая дружба! Хотя объяснение такой заботы могло быть иным. Возможно, приятели договорились, что один принесет другому после жертвоприношения кусочек мяска. Нет уж, твари! Не видать вам теперь мяса, как своих ушей.

– Нешего тут шшытать, – сердито прошепелявил Ужоп. – Вшо, время вышло. Хватит…

И тут сук под ногами Егора негромко треснул. Совсем негромко. Но Егору показалось, что в ночной тишине прогрохотал гром. Дампы замерли. А Егор уже прыгнул вниз, занося для удара тесак. Р‑раз!

Он специально поджал ноги, вложив всю силу в рассекающее движение клинка – справа налево, метя в основание шеи Ужопа. Удар вышел на загляденье. Голова дампа отделилась от туловища с такой быстротой и естественностью, словно делала это ежедневно вместо утренней зарядки.

А Егор, оттолкнувшись ступнями от толстой задницы Ужопа – она сыграла роль амортизатора, – подпрыгнул, и рубанул по надплечью дампа с булавой. Два! Получай любитель «шамок хомо», хлебай собственную кровь, пока не насытишься.

К сожалению, завалить на счет «три» еще одного «мусорщика» у Егора не получилось. Приземляясь после второго удара, он наступил – ирония судьбы – на голову Ужопа, которая как раз долетела до земли. Нога подвернулась, и Егор едва не упал, чудом сохранив равновесие. Но при этом отлетел к дубу, крепко приложившись спиной к его стволу – аж в позвоночнике что‑то хрустнуло.

Через мгновение Егор чуть не схлопотал наконечником копья в лицо – это один из оставшихся в живых караульных сумел провести ответную атаку. Но малость не рассчитал, и наконечник с треском вонзился в дерево в паре сантиметров от головы Егора.

Тот перекатился по земле и вскочил на ноги. Он сохранил жизнь, но потерял несколько секунд. Копейщик успел вытащить наконечник из ствола и тут же атаковал Егора – на этот раз целя ему в грудь. Егор не успевал отклониться и поэтому просто отпрыгнул назад.

Пытаясь угадать следующее действие дампа, он машинально отметил, что тот не кричит, а действует молча и при этом решительно. Другой бы давно развопился, призывая на помощь, а этот пер напролом, поступая по правилу воина: увидел врага – убей его, или он убьет тебя.

Возможно, мутант был очень уверен в своих силах. Или впал в ярость, когда на его глазах погибли два сородича. И то, и другое сейчас играло на руку Егору. Отступая к дубу, он умышленно изобразил хромоту – мол, повредил ногу – и негромко бросил противнику:

– Ну, давай, урод. Хочу обрезать твои гнилые уши.

– Ты уже труп, хомо, – прошипел дамп. – Я убью тебя и шъем твой поганый яжык.

– Не смеши меня, чучело. Ты хоть драться‑то умеешь? – парировал Егор. При этом он сознательно прижался спиной к стволу, провоцируя врага на агрессию – гляди, глупому хомо больше некуда отступать. Делов‑то осталось – засадить в него наконечник.

Дамп принял приглашение – рыкнул и выбросил от себя двухметровое копье. Он метил в лицо Егору, возможно, рассчитывая навсегда заткнуть хомо рот с «поганым яжыком». Но «хомо» предвидел подобный маневр.

Еще во время предыдущей атаки дампа Егор отметил его своеобразную технику боя. Свою правую, управляющую руку мутант держал близко к концу древка, используя при этом нижний хват – вероятно, из‑за того, что на покалеченной кисти отсутствовало три пальца. В силу этой особенности «мусорщик» наносил удар как бы снизу вверх и по широкой дуге. Поэтому просчитать направление его удара было несложно – главная задача состояла в том, чтобы уловить начало движения.

Егор уловил. Присел и резко отклонил голову. Дождался, пока наконечник воткнулся в дерево. И как раз в это мгновение совершил встречное движение – наклонил корпус и выкинул руку с тесаком вперед.

Получился колющий удар, угодивший дампу в живот – немного ниже солнечного сплетения. И когда Егор – ни разу в жизни не слышавший слова гуманизм – провернул клинок и рванул его вверх, для задиристого мута все было кончено.

Он всхрипнул, опустился на колени и, скорее, рефлекторно, чем осознанно, попытался выдернуть наконечник копья из ствола дуба. Выдернул. Но, потеряв после этого точку опоры, завалился набок.

Егор, не мешкая, разрубил поверженному врагу горло. Не из‑за соображений гуманности, а по сугубо рациональной причине. Потому что хорошо знал – когда живому существу выпускают кишки, ему бывает очень больно. Даже если он распоследний, прогнивший насквозь, «мусорщик». А раз существу больно, оно может очень громко завопить. Чего в планы Егора никак не входило – потому и подсобил дампу замолчать навсегда.

И вот здесь он ощутил некую дисгармонию. Три дампа валялись вокруг, дергаясь в конвульсиях, но что‑то в этой приятной картине было не так…

А! Черт! Конечно же! В суматохе он упустил из виду четвертого мута. Не позабыл о нем, а именно что упустил из виду.

Когда ты занят исключительно тем, что истребляешь врагов, вести подсчеты некогда. Кто подвернулся, того и завалил. Кто на тебя набросился, тому и врезал. И лишь когда наступает пауза, тогда начинают всплывать в голове разные детали.

Вроде той, что «мусорщиков» было четверо – трое караульных и командир‑мечник. Так куда же делся четвертый? Неужели побежал звать подмогу? Непохоже это на дампов, удрать с места боя для них страшнее смерти.

В следующую секунду Егор бросился на землю, потому что уловил за спиной движение. Даже если это шевельнулись ветки дуба от порыва ветра, рисковать он не мог. Потому что успел не столько сообразить, сколько проинтуичить – если врага нет перед тобой, то где тогда он может находиться? Если вы не способны ответить на такой детский вопрос с одного раза, то второго раза у вас может и не случиться.