Война ангелов. Игнис - Ник Перумов

Голова раскалывалась, в глазах плавали огненные круги; грудь жгло, не хватало воздуха. Неведомая сила вдавливала её в камень, не давая вдохнуть – сейчас, сейчас, отползти чуток – и она прикроет остальных, она сможет, она сумеет…

– Клара, милая, – кто-то звал её, настойчиво и неустанно.

Клара? Милая моя?

Веки словно ползли по усеянному шипами панцирю ракопаука. Глаза ни на что не желали смотреть.

– Клара, девочка моя дорогая! – Ласковый голос – да, она его узнаёт! Мессир Архимаг! Владыка!..

Она вспомнила – как всё горело и рушилось вокруг, а он, мессир, в развевающемся плаще – полы охвачены огнём – склоняется над ней, подхватывает на руки и…

И больше она ничего не помнит.

– Всё хорошо, дитя. Ты в безопасности.

– Я… в безопасности?..

Она ведь сражалась, точно с кем-то сражалась. Но с кем, когда, зачем?

– Всё позади, – повторил мессир.

Клара лежала на широкой кровати; комната показалась ей незнакома. Хотя…

– Ты в моём доме, дорогая. Я лечу тебя сам. Прости, этой чести я никому не доверю. И, поверь, старик Игнациус тоже поднаторел в науке целительства за свои, э-ээ, сколько-то тысяч лет.

Рядом, в изголовье – столик на колёсах, весь уставленный снадобьями. Лоток с ланцетом, окровавленные смятые салфетки.

Память по-прежнему отказывалась ей повиноваться.

– Что… что случилось, мессир?

– Ты ничего не помнишь, милая? – негромко спросил он. Брови сдвинулись, в глазах – ничего, кроме лишь глубокого за неё беспокойства.

– Нет… то есть да… помню, кто я, кто… кто вы, мессир.

Милорд мэтр слабо улыбнулся.

– Ты помнишь поход? Поход… Ричарда д’Ассини?

Конечно, она помнила. Она – ну да, они же дрались…

– Ты потеряла Аветуса, – вздохнул мессир. – Как раз перед походом пришли скорбные известия… Ты была не в себе, бросилась очертя голову в самое пекло. Вы отправились сражаться с ангелами. Встретили мир… подвергшийся их атаке, ты сражалась там… Ричард со своим отрядом от вас отделился, – тихо журчал голос Архимага. – Он решил, что справится сам. Какое страшное заблуждение и какая страшная цена уплачена!.. Связался с ангелами – конечно, никакими не ангелами, просто подделкой, големами, но накачанными силой до предела… и не справился, бедный гордец… несчастный мальчишка… а я… я, увы, успел слишком поздно. Никогда не перестану себя винить…

…В Долине всё хорошо. В Долине всё как было и даже, наверное, ещё лучше. Госпожа Кларисса Шварцхорн Хюммель по-прежнему состоит в Гильдии боевых магов. Правда, сама Гильдия как-то скукожилась, нет прежнего блеска и славы, но в этом все дружно винят бывшего её предводителя, несчастного Ричарда д’Ассини.

Вообще с Войной Ангелов, как стали её называть хронисты, происходят непонятные вещи – вроде и была она, но как-то странно. И вроде помнят о ней, но выборочно, кусками; даже в исторических книгах разнобой. Кому-то кажется, что была она давным-давно, и Ричард к ней никак не причастен, а просто погиб в одном из своих походов; кому-то – что нет, была, но верховодила там тоже погибшая Линда Монтресси; Мелвилл, старый греховодник, если его спросить, вообще трясёт головой и уверяет, что «просто немного проводил отряд Ричарда, а потом совсем в иную сторону направился, Дик от помощи сам отказался».

И даже сердечная подруга Клары Хюммель, Аглая Стевенхорст, не может точно вспомнить, когда именно это случилось. Точно после гибели бедняги Аветуса Стайна, но вроде бы много, много позже. Лет двадцать спустя, нет, точно – тридцать!

И сама Клара тоже, если вспоминает Войну Ангелов – то исключительно как поход «несчастного Ричарда д’Ассини», к которому она не имела, считай, никакого отношения.

И совсем уж никто не вспоминает пропавших без вести боевых магов, что направлялись в Долину с пленным ангелом. Словно в воду канули братья Гильом и Седрик, исчезла маленькая изящная Шиала; никто никогда их больше не видел, правда, не очень-то и искал.

Родня потерявшихся упорно твердила, что им, дескать, наскучила Долина и они отправились жить в отдалённых мирах, где им никто не помешает.

В общем, если кому надо узнать точно – то ступайте прямиком к мессиру Архимагу. Милорд мэтр только на вид строг да неприступен, а ежели с уважением вопросить – так размякнет старик, чай выставит с угощением, да и начнёт вспоминать, как отговаривал он Ричарда от этого похода, как предупреждал, что нельзя тут с посохом наперевес против могущественных магоконструктов, что к смертным чародеям нельзя относиться с пренебрежением, мол, капюшонами закидаем; да только не послушался Дик, а он, скромный старый чародей – он же не король в Долине, под замок никого не сажает. Ну, вот оттого всё так и кончилось – через похвальбу, через гордыню, через самоуверенность… Дик, бедняга, погиб героически, других до конца спасал, да только и их не спас, и сам сгинул.

Ну и пришлось тогда ему, мессиру, поскрипеть старыми костями, сходить, навести порядок. Не было там ничего особенного, и Дик бы справился, если б не хотел, как он привык – эй, братва, вперёд, кто тут против нас, всех порвём!..

В этом месте сухой подбородок мессира опускается, а глаза предательски увлажняются. С каминной полки глядит на гостей небольшая, в пол-локтя, фигурка бесполого ангела с вырывающимся из руки белым клинком, фигурка дивной работы, не из мрамора или иного камня, но из чистой магии, какие не делают уже, наверное, тысячу лет.

И слушатели выходят из скромного, но очень уютного дома – никаких дворцов, никакой роскоши, ни-ни! – выходят из дома милорда мэтра Игнациуса спокойными, умиротворёнными, в убеждении, что теперь они знают о Войне Ангелов абсолютно всё, но – каким-то образом это знание так и остаётся в них, им они не делятся, не вспоминают, не обсуждают, словно тут обсуждать и впрямь нечего. Другие дела торопят, другие заботы.

Ведь всё хорошо в Долине, и даже, наверное, лучше, чем было.

* * *

Кто не знает в славном граде Арморике, что в не менее славной империи Корвус, ловецкую контору «Хаэльдис, Эварха и Сыновья»?..

Кому не надо – тот и не знает. Знают те, кому и нужно знать да кому нужно о ней рассказать при должных условиях.

Много тропок ведёт из славной Арморики в разные стороны, иные и за небо, к другим мирам; много, хоть и меньше, чем из приснопамятного Вольного города. Хаживают по ним местные, хаживают гости. В общем, если разобраться – так ничуть не хуже Пустошек, а даже и лучше.