Новая Зона. Принцип добровольности - Светлана Кузнецова

– Ворон, – странно, но проговорил он вслух, а потом сцепил зубы, потому как голова пошла кругом со скоростью, какой не добиться и в центрифуге. Странно, но тошноты не было. Денис со всей силы вцепился в диван, но мнимого движения это не замедлило. Где-то в глубине сознания жила убежденность: все идет правильно, нельзя этому сопротивляться, наоборот, надо раскручиваться, быстрее и быстрее. Если бы еще Денис сумел подавить самую настоящую панику. На какой-то миг он ощутил себя всем и ничем одновременно. Тьма стала абсолютной, а не мирной темнотой, распространяемой перед взглядом, стоило прикрыть веки.

«За ней обязательно последует вспышка света», – решил Денис и словно воочию услышал насмешливый голос:

«Да будет свет? Неоригинальное штампованное мышление. Я разочарован».

– Ворон?..

Тьма не раскалывалась, не рассеивалась, не шла трещинами, не распадалась на куски, она просто внезапно прекратилась, а Денис увидел Москву так, словно висел над ней в вертолете или… быть может, находясь внутри «НЛО». Сама мысль привела его в ужас. Денис вытянул руку и увидел ее, будто окруженную золотой дымкой. Страх перехватил горло. Он тщетно глотнул воздуха: удушье так и не отпустило, а затем то, в чем он находился – «золотой шар» или «мыльный пузырь», этого Денис так и не осознал, – лопнуло.

Сильнейший кошмар, преследующий его всю юность – ощущение себя в свободном падении, – обрел явь. Денис и хотел бы заорать, но на то не было ни сил, ни воздуха в легких. Дух захватывало, и он точно не боялся разбиться. Если бы удалось поменять направление движения и он не падал вниз, а возносился вверх – чувства и ощущения точно не изменились бы.

Переход снова оказался мгновенным и на этот раз окончательно разочаровал. Уютная темнота за закрытыми веками плескалась перед глазами. Значит, ничего не вышло: Дениса протащило по «американским горкам» усиленной эмиониками связи, зашвырнуло черт-те куда, показывало то, чего Денис не понял, а до Ворона он так и не докричался.

Было невыносимо обидно и тоскливо. Он не справился и точно никому не поможет. Надо открыть глаза и…

Возникший невесть откуда гнев ударил по нервам, мгновенно воспламенив кровь. Денис удивленно замер: неоткуда в его омуте обреченности было взяться ярости. Он явно «перехватил» чужую эмоцию, но не эмионики же хотели его убить?

«Надо открыть глаза», – решил он, и веки действительно открылись, только вместо потолка игровой комнаты детского садика перед ним возник совсем другой, ранее не виденный, с несколькими вмонтированными в него лампочками дневного света. Затем Денис сел и оказался совершенно непривычного роста. Он хотел подойти к зеркалу и внезапно снова ощутил удар огненного бича ярости.

– Ворон? – спросил неуверенно и робко.

– Я.

– Ты… как?.. – Происходящее казалось нереальным. Денис не мог поверить в него, но очень хотел сделать это.

– Руки-ноги двигаются, встать могу, только здесь особо не походишь, – фыркнул Ворон. «Голос» получился громкий, отчетливый и совершенно не искаженный. Никакого отката или боли за ним не последовало, видимо, Ворон быстро разобрался сам, что с ним произошло и кто именно влез к нему в голову. Неудовольствие теперь клокотало где-то поблизости, но и не думало срываться с поводка или цепи, на которые его посадили. – В общем и целом неплохо. – И спросил: – Мне с тобой мысленно общаться или все же проговаривать вслух?

Денис завис на несколько секунд, не в силах ответить.

– Ну? – поторопил Ворон.

– А сейчас как?..

– Мысленно, – в интонации отчетливо обозначились издевательски-насмешливые нотки.

– Пойдет…

В сравнении с голосом Ворона в голове свой собственный казался Денису неуверенным и удивленным, ломким, как недавно у эмионика.

– Отлично. А то, боюсь, меня окончательно сочтут сумасшедшим. И так считают.

– О чем ты?..

– Помнишь, ты рассказывал об области реальности, в которой очутился в Зоне?

– Новый эксперимент Сестринского. Да, мы отразили прорыв мутантов на Красногорск из-за его попытки уничтожить Зону на юго-западе.

Ворон хмыкнул.

– Все гораздо хуже, – проронил он. – Если бы эксперимент Сестринского действительно уничтожал Зону, я первым вызвался бы помогать ему, уж прошу прощения у тех, кто способствует нашему с тобой разговору. Я знаю, что с моей стороны подобное некрасиво, особенно учитывая договор, но… я хотя бы честен.

– Они оценили, – заверил Денис полузадушенно, ощутив в затылке краткий звон.

– Я почувствовал, – хмыкнул Ворон, – и ты даже не представляешь, как хочу… – Он не договорил и усмехнулся. – Дураков бить бесполезно: либо сами поумнеют, либо гробанутся. Впрочем, все это лирика, потому что никакие эксперименты Зону не уничтожат.

– Она попросту «прыгнет» на другое место, – согласился Денис. – Эмионики не имеют понятия куда.

– Хуже. У нас появится не просто Зона в неизвестном месте поблизости, – прошептал Ворон. – Москва тоже не очистится.

– То есть как?!

– Попытки уничтожить, вернее, выдавить Зону с какой-то территории приводят вовсе не к возвращению нормального пространства, реальности, нужное сам подставь, а создают… я придумал называть ЭТО матрицей по Зоне, но я не научник, чтобы утверждать подобное.

– Ты хочешь сказать…

– Возникает «брешь» – некая область, которую четко чувствую я, но, увы, не распознают приборы, обычные люди или измененные Сестринским… «рыцари». Парадокс. Смешно, но у меня аллергия на эту матричную Зону. А еще уверенность: так или иначе, но проявит себя она обязательно. Возможно, не в течение ближайших дней или месяцев. Могут пройти годы. Все устаканится, в Москву вернутся люди, и тогда… – Он замолчал надолго, Денис успел обеспокоиться, как бы не пропала связь, но та исчезать и не собиралась.

Похоже, Ворон, как-то разобрался с ней по-своему. Эмоциональный фон полностью исчез. Шуршание посторонних мыслей – тоже. Они словно просто беседовали, только не раскрывая ртов, а еще Денис смотрел чужими глазами.

– Я не знаю, Диня, – продолжил Ворон, – накроет катастрофа город мгновенно или приведет к медленной необратимой мутации всего и вся. Однако я уверен, добром подобное не кончится. Матричные организмы лично меня пугают сильнее мутантов. Они приспособлены лучше, если угодно, умнее. Они… нечто совершенно иное. Боюсь, в сравнении с матричной нынешняя Зона нам родной покажется. Во всяком случае, я точно в ней не выживу.

– Не придется. Группа захвата уже направляется к Измайловскому парку.

– Я не смогу выйти встретить, – сказал Ворон и оглядел небольшую комнатушку метров в тринадцать, с двумя дверьми, за одной из которых наверняка скрывалась ванная комната. Вторая выглядела словно сейфовая дверь какого-нибудь банка. Серые стены. Стол с письменным прибором, кипой бумаг и ноутбуком, стеллаж с одеждой, кресло, пара стульев да кровать, на которой «они» сидели. – Как видишь, окна в этой камере не предусмотрены. Никита выжил?