Крымская война. Соотечественники - Борис Батыршин

С батарей, стерегущих вход в Босфор, поднимались косматые черные столбы. Дальше, над турецкой столицей, дымы пожаров сливались в сплошную пелену.

— Да что турки! — вставил Зарин. — На их счет у меня особых сомнений не было. Флота после Синопа и Варны у Абду́л-Меджи́да считайте, нет. В Крыму он лишился своих дивизий, а уж когда сдалась Силистрия, из боеспособных частей остались только личная гвардия султана и войска столичного гарнизона. Не считать же за серьезную силу албанских башибузуков, которые сейчас режутся с болгарами?

Помощи тоже ждать неоткуда: англичане только-только собирают новую эскадру на Мальте, Хасан-паша увел корабли египетского бея в Александрию. Ибрагиму-паше битые турецкие союзники ни к чему; англичан он в гробу видал, а вот с французами портить отношения не захочет, подождет, чем кончится нынешняя заварушка с двумя Наполеонами. Нет, господа, османы сейчас никакие не вояки. Меня больше удивляет уступчивость Вены — уж слишком легко мы напугали австрияков. Они, как ни крути, были последней надеждой султана, а теперь…

Зарин безнадежно махнул рукой.

— Качественный разрыв, ваше превосходительство. — ответил Андрей. Он устроился рядом на складном табурете. — Все дело именно в нем. Нынешние флоты и армии не так уж сильно отличаются от тех, что были при Наполеоне. Наша техника для них за гранью реальности. Словно уэллсовские марсианцы для персонажей Конана Дойля — «форс-мажор», «неодолимая сила». Остается дать подходящий повод и намекнуть, что в плену не будет ни жестокого обращения, ни ущерба воинской чести. Это я, заметьте, говорю о европейцах.

— Верно, — кивнул Великий князь. — Турки — те просто драпают. В Силистрии едва нашли офицера, чтобы подписать капитуляцию, остальных перерезала ошалевшая солдатня.

— В Стамбуле… простите, в Константинополе ситуация ничуть не лучше. После ночного рейда спецназа и авианалета на улицах ад кромешный. Повсюду пожары, толпы горожан врываются на батареи, оттаскивают расчеты, — тех, кто еще не сбежал, — от орудий, умоляют не стрелять по кораблям гяуров, чтобы те не разрушили город. Султан заперся во дворце; с ьеспилотника засняли, как из-за ограды по толпе палили картечью.

Да, подумал Андрей, диверсанты ночью не церемонились. Вырезали часовых на батареях, заминировали пороховые погреба, а когда грохнуло — устроили второй акт марлезонского балета в казармах султанской гвардии. А с первыми лучами солнца к делу подключились авиаторы. Все наличные машины, семь штук с «Алмаза», «Херсонеса» и недавно введенной в строй «Тамани». Реальный ущерб от налета был невелик, но разрывы бомб и ракет, на крыше дворца Повелителя Правоверных окончательно повергли стамбульцев в панику.

Днем самолеты разбросали над городом листовки. В них доходчиво объяснялось: если хоть одна пушка выстрелит по идущим через Босфор и Дарданеллы кораблям, удар повторится удесятеренными силами. И тогда спасти стамбульцев не сможет ничто, кроме прямого вмешательства Пророка.

Результат не заставил себя ждать. Скоро к флагманскому «Наполеону», мрачно дымящему двумя своими трубами на траверзе Румели, подвалила богато украшенная гребная лодка. Великий визирь Мехмед Эмин Рауф-паша с униженными поклонами вручил принцу султанский фирман, дозволяющий беспрепятственно проследовать Проливами. «И да будет свидетелем тому Аллах, всемилостивый и милосердный!»

Сейчас великий визирь трясся от страха на палубе линкора — его отпустят, как только концевой корабль минует западное устье пролива Дарданеллы. Андрей подумал, что не завидует высокопоставленному турку: «великий визирь» — должность, конечно, солидная, но мало ли что придет в голову униженному и перепуганному султану? Обидно погибать от ядер своих соотечественников.

— Сейчас бы высадить прямо в городе пару дивизий! — мечтательно произнес Зарин, — Через два часа взденем православный крест над Святой Софией!

— А почему бы и нет? — оживился Николай Николаевич. — Казачки у нас есть, два полка егерей. Французы, если надо помогут, и матросики с линкоров. Что мешает, а?

Андрей переглянулся с Корниловым. Вице-адмирал (новое звание вместе с орденом святого Андрея Первозванного он получил после Варны) слегка развел руками. Им с Митиным который день едва удавалось удерживать царского отпрыска от необдуманных действий. Зарин, обычно рассудительный и сдержанный, на этот раз явно сочувствовал Великому князю.

— Не годится, господа. Если влезем сейчас в это болото — о планах, связанных с Францией и принцем Наполеоном можно будет забыть. Положим, выкинуть из Константинополя султана с его шакалами, у нас сил хватит — а дальше что? Надо зачищать берега Проливов; надо налаживать порядок в городе, выстраивать сухопутную оборону, высаживать десант на азиатский берег. И все это — нашими силами?

Корнилов кивнул:

— Нет уж, давайте действовать по плану. Силистрия две недели, как открыла ворота; Болгария охвачена восстанем, Милан Обренович ждет — не дождется, чтобы двинуть войска на Софию и Филиппополь, сербам уже мерещится Объединенное королевство южных славян. Самое большее, через полгода, если не вмешается Австрия, султану придется драпать за Проливы.

— Не вмешается. Они не могут прийти в себя после наших успехов в Валахии, да и действия Особой бригады вправили им мозги. К тому же на Дунае, кроме «Прута», «Ординарца» и «Инкермана», действуют канонерки с мортирами и четырехдюймовками. До Белграда им рукой подать, а следом пароходы потянут баржи с десантом и воинским снаряжением для сербской армии. От Белграда до Будапешта всего ничего; ходят слухи, что венгры собираются устроить Габсбургам новый 48-й год, только на этот раз Россия их спасать не будет.

— К тому же австрияки здорово напуганы прусским ультиматумом. — добавил Великий князь. — В Санкт-Петербурге посланником Берлина сидит Бисмарк; ему всего сорок, и он полон самых амбициозных планов. Сергей Борисович, спасибо ему, порассказал об этом господине… С согласия Государя с ним я встретился и в приватной беседе объяснил положение дел.

— А заодно, передали краткий конспектик его будущей биографии. — усмехнулся Андрей. — Знаю, Велесов успел просветить. И вдобавок, краткое изложение истории Германии, включая итоги Первой Мировой и отречение кайзера. А на следующий день пригласили с экскурсией на «Морской бык» и показали кинохронику. А уж когда намекнули на грядущие проблемы Британии с американцами и рассказали о сокровищах Родезии и Намибии, которые сейчас, считай, бесхозные — вы бы видели, что с ним сделалось! В-общем, Пруссию можно записывать в союзники России.

Зарин наклонился к монитору.

— «Наполеон» миновал западный Босфор и вышел в Мраморное море. Хвост каравана отстает миль на десять. Сами понимаете — узости невозможные, приходится идти одной кильватерной колонной. Турки не препятствуют: батареи молчат, пролив словно метлой вымели, ни рыбачьих фелюг, ни паруса, ничего! И вдоль берегов, по всей протяженности — толпы турок, феллахов и горожан. Стоят, смотрят, и все молча. Жуть!

Подошедший Эссен коротко кивнул, приветствуя сидящих.

— Считаю, пора, Алексей Сергеич. Волна вот-вот разойдется, еще немного, и побьем днища при взлете.