Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть вторая - Вера Камша

– Рафиано без экивоков не могут.

– И все же запейте. Не шадди, так тинтой.

– Пожалуй, – Ноймаринен поднялся и потер поясницу. – Арлетта, возможно, вы думаете, что я не люблю Лионеля?

– Не любите, – задумчиво изрекла чудовищная мать кошмарного сына, – однако цените. Я на вас не в обиде – с Ли удобно разве что «фульгатам», бергерам и лошадям. Ну и Рокэ, само собой.

– А вам?

Повернулся и пошел – не за тинтой, к окну. Можно ставить девицу Арамона против девицы Маран, что герцога обработала герцогиня. Дочь Алисы успела-таки убедить мужа, что союз с Савиньяками нужно срочно скреплять браслетами.

– Детей не выбирают. – Пусть думает, что хочет, но исповедей не будет. Их не было даже с Левием, а память кардинала, такого кардинала, надо чтить. И почему бы не сдержанностью?

– Да, сыновей не выбирают, их растят. Как и дочерей… Вам бы хотелось иметь дочь?

– Очень, но родился Арно.

– Если у вас три сына, – обрадовал от окна отец Фриды, – у вас рано или поздно будут три или дочери, или беды. Так говорила моя мать.

– Франческа Скварца станет бедой лишь для тех, кто тронет Эмиля.

– С женитьбой Эмиль брата пока обгоняет, – натужно пошутил Рудольф. Он обещал не финтить, но некоторые разговоры начинать трудно. – И все же у Лионеля остается шанс стать первым и в этом.

– Зачем? – для разнообразия Арлетта раскрыла глаза пошире. – Мальчишки друг с другом не считаются. Эмиль лучше стреляет, Ли – фехтует, а верхом они были на равных, пока старший не встретился с Грато. Всадник находит свою лошадь и становится ветром.

– Я слышал это от Алваро, – регент рывком обернулся. – Арлетта, когда ваш сын убедил меня сказаться больным, я задумался о том, что когда-нибудь это станет правдой. Помнить о собственной старости неприятно, однако приходится. Диомид оставил малолетнего короля на Алваро, Сильвестра и, не буду скромничать, на нас с Георгией. Теперь у Талига только мы и молодняк. Возможно, вы обидитесь за Бертрама и своего брата, поверьте, я далек от того, чтобы их недооценивать…

– Обижусь? – удивилась готовая к бою змея. – С чего бы? Гектор на свою гору кресло уже втащил. Выше он не полезет даже на запах шадди, а от Бертрама вы в самом деле далеки. Ему можно доверить все, кроме хорошего сыра.

– Когда в четырех графствах зрел бунт, Валмон хворал. Разгуляться Сабве вблизи от своих земель он не давал, а другим предоставил либо вешаться, либо вешать. На выбор. Это не украшает, но я не собираюсь обсуждать вашего друга.

– Вы его уже обсуждаете, но я не против. Вспоминая Бертрама, я вспоминаю и его советы, некоторые из них могут пригодиться. – О да! Когда Колиньяры привезли в Сэ дочь, лучший друг заметил, что при необходимости не только женятся, но и вдовеют, однако Идалия жива и вовсю вышивает носовые платки. Правда, графиня Валмон всего лишь рвется укутывать мужа пледами, за такое травят только подлецы.

– Дело не в вашей дружбе, – поторопился объяснить Рудольф, – а в том, что Валмона, верней Валмонов, волнуют исключительно собственные дела и земли. Ну и то, что с ними граничит, я себе подобной роскоши позволить не могу. Я даже по-настоящему заболеть не могу! Ваш сын не говорил, на сколько меня, по его мнению, хватит?

– Нет, это ваша супруга пыталась со мной говорить о… – поставить чашечку, сощуриться, внимательно посмотреть, – о будущем. Жаль, мы повздорили.

– Георгию обидело ваше отношение к Алисе, – признался Ноймаринен, – но здесь я с вами. Жена помнит платья и сласти, а вы – то, что вас отобрали у родителей.

– Был еще шадди со сливками, – скривилась Арлетта. Итак, герцогиня поведала мужу о ссоре… Хотя как бы иначе она втравила Рудольфа в делишки Фриды? Ноймаринен был честен и растил торских генералов. Для Талига. Дочь Алисы тоже была честна – с Фридой, из которой, сама того не замечая, вылепила королеву. Не лучшую, но застрявшей в материнском величии Георгии этого не понять.

– А вот по части сливок я на стороне супруги, – улыбнулся обладатель больной спины и голодной дочери. – Кажется, сударыня, сегодня мы с вами не поругаемся, что не может не радовать… Я собираюсь вызвать Лионеля и хочу, чтобы вы знали, зачем: ваш сын доказал, что на него можно оставить Талиг. С некоторыми оговорками, но можно.