Порог между мирами - Филип Киндред Дик

Из последних опросов следовало, что Брискин продолжает отставать от Шварца. Несмотря на то что ему обеспечены голоса цветных, в том числе пуэрториканцев с Восточного побережья и мексиканцев с запада, это еще не обещало бесспорной победы. А почему Брискин отставал? Потому что все белые пойдут к урнам, в то время как явка цветных в день выборов составит лишь около шестидесяти процентов. Притом, как это ни странно, большинство относятся к Джиму равнодушно. Возможно, они считают — а он слышал подобные разговоры, — что Джим продался системе власти белых. Так что даже цветные не признают Брискина своим лидером, и в каком–то смысле они правы.

И все потому, что Джим Брискин представляет интересы как белых, так и цветных.

— Приехали, сэр, — сообщил темнокожий таксист.

Машина замедлила ход и остановилась на посадочной площадке, контурами напоминавшей женскую грудь, в десятке ярдов от розового соска, служившего местным маяком.

— Вы руководитель кампании Джима Брискина? — обернувшись, спросил водитель. — Я вас узнал. Послушайте, мистер Хайм, Брискин ведь не продался, правда? Многие так считают, но он не мог бы предать, я знаю.

— Джим Брискин, — ответил Хайм, ища бумажник, — никому не продался. И никогда этого не сделает. Можешь сказать это своим приятелям.

Он расплатился, чувствуя себя крайне отвратительно.

— Но это правда, что…

— Да, он сотрудничает с белыми. Например, со мной. И что с того? Может быть, белые должны вообще исчезнуть с лица земли, если Брискина выберут? Этого всем вам хочется? Ну так вот: не дождетесь.

— Кажется, я понимаю, о чем вы, — кивнул водитель. — Вы считаете, что Брискин думает обо всех, так? Он принимает близко к сердцу как проблемы белого меньшинства, так и цветного большинства. Он хочет защищать всех, даже вас, белых.

— Вот именно, — подтвердил Солсбери Хайм, открывая дверцу такси. — Даже нас, белых, как ты выразился.

«Да, даже нас. Ибо мы этого заслуживаем», — подумал он, сходя на тротуар.

— Здравствуйте, мистер Хайм, — приветствовал его мелодичный женский голос.

Хайм обернулся.

— Фисба! — обрадовался он. — Как дела?

— Рада, что ты не остаешься на Земле лишь потому, что твой кандидат нас не одобряет, — сказала Фисба Ольт, подняв окрашенные в зеленый цвет брови так, что они образовали дугу над глазами. На узком лице Фисбы поблескивали бесчисленные светящиеся точки, вживленные под кожу. Их сияние окружало ее аурой потусторонности и создавало образ непрерывно обновляющейся красоты. Фисба действительно не раз «реставрировала» себя за последние несколько десятилетий. Изящная и хрупкая, она теребила кисти расшитой драгоценными камнями шали, которая прикрывала ее обнаженные плечи. Она оделась так специально для встречи с Хаймом.

Сол был благодарен ей за это. Она очень ему нравилась, и уже давно.

— Почему ты считаешь, что Джим Брискин против вас? — уклончиво спросил он. — Разве он когда–либо высказывался на эту тему?

Насколько он знал, взгляды Джима относительно «Золотых врат» не являлись достоянием гласности. По крайней мере, он пытался их скрывать.

— Мы все знаем, Сол, — ответила Фисба. — Думаю, тебе стоит поговорить с Джорджем–Уолтом; они внизу, в кабинете на уровне С. Они хотят кое–что тебе сказать. Я слышала, как они это обсуждали.

— Я прилетел сюда не затем, чтобы… — устало возразил Сол.

Но — к чему спорить? Если владельцы «Золотых врат» желают его видеть, то лучше подчиниться их воле.

— Ладно, — сказал он и двинулся следом за Фисбой в сторону лифта.

Разговор с Джорджем–Уолтом каждый раз оказывался для Хайма мучительным, несмотря на все его старания этого избежать. Хозяева «Золотых врат», будучи физически неполноценными, тем не менее обладали огромной экономической властью в обществе. Спутник «Золотые врата» был, по слухам, лишь одним из их владений, разбросанных по всей финансовой карте современного мира. Джордж–Уолт был близнецами–мутантами, соединенными у основания черепа таким образом, что одна голова служила двум телам. Насколько помнил Хайм, за личность Джорджа отвечало одно из мозговых полушарий — правое. Личность же Уолта определяли процессы в другом полушарии. При этом обе личности различались взглядами и потребностями, и каждая имела отдельный глаз для созерцания внешнего мира.

Когда двери лифта открылись на уровне С, Сола остановил стюард в форме, исполнявший функции охранника.

— Мистер Джордж–Уолт хотят меня видеть, — сказал Сол. — Так мне сообщила мисс Ольт.

— Прошу вас, мистер Хайм. — Стюард уважительно коснулся фуражки и повел гостя по тихому, устланному ковром коридору.

Сола провели в огромный зал, где на диване сидели Джордж–Уолт. Оба тела одновременно встали. Общая голова, принадлежащая двум отдельным личностям, приветственно кивнула, губы изогнулись в улыбке. Один глаз — левый — пристально глядел на вошедшего, второй беспокойно блуждал, словно наблюдая за всем сразу.

Голова на двух сросшихся шеях была несколько откинута назад, потому что Джордж–Уолт пытались окинуть взглядом каждого, с кем разговаривали. Размеры головы, так же как и обоих тел, ничем не отличались от нормы. На левом теле — Сол не мог бы сказать с уверенностью, Джордж это или Уолт, — была одежда попроще: хлопчатобумажная рубашка, широкие штаны и сандалии; правое же тело было облачено в однотонный костюм с галстуком и серую жилетку на пуговицах, руки его были глубоко засунуты в карманы брюк — все это давало правой фигуре определенную солидность. Казалось, что она намного старше своей левой половины–близнеца.

— Это Джордж, — приятным голосом произнесла голова. — Как дела, Сол Хайм? Рад тебя видеть.

Левое тело протянуло руку. Сол подошел и осторожно ее пожал. Уолт же не счел нужным обмениваться рукопожатиями. Руки его оставались в карманах.

— Это Уолт, — сказала голова, на сей раз не столь дружелюбно. — Мы хотели бы поговорить о твоем кандидате, Хайм. Сядь, выпей. Что предпочитаешь?

Оба тела подошли к серванту, в котором был устроен изысканный бар. Руки Уолта открывали бутылку бурбона, в то время как Джордж ловко смешивал сахар и воду с горькой настойкой на дне стакана. Приготовив напиток, они вернулись к Солу.

— Спасибо. — Хайм взял у них стакан.

— Это Уолт, — обратилась к нему голова. — Мы знаем, что, если Джим Брискин будет избран, он поручит своему генеральному прокурору найти способ закрыть спутник. Это так?

Оба глаза одновременно пронзали его взглядом.

— Не знаю, с чего вы это взяли, — спокойно ответил Сол.

— Это Уолт, — сказала голова. — Утечка информации, потому и знаем. Ты понимаешь, что это значит? Нам придется теперь поддерживать Шварца. А ведь тебе известно, сколько передач отсюда ежедневно идет на Землю.

Сол вздохнул. «Золотые врата» поддерживали постоянный поток низкопробных шоу, лившийся по общедоступным каналам. Эти шоу смотрел почти каждый житель страны, они, особенно массовая оргия со знаменитым выступлением самой Фисбы, в котором она демонстрировала работу своих мышц, сокращавшихся и расслаблявшихся в двадцати направлениях одновременно и выкрашенных в четыре цвета, были приманкой, обеспечивавшей всю деятельность спутника. Но ведущие этих шоу без особого труда могли и склонить избирателя на сторону противника Брискина.