Бюро Вечных Услуг - Иван Быков

Старые знакомки Нестора не любили церемоний. Девчонки, не терпя возражений, назначили свидание в «Варяке», хотя сам Нестор настаивал на «Доме Диониса». Встреча состоялась в пятницу, в жаркий июльский день, в обеденное время. В пивной работал кондиционер, кружки, как всегда, выдерживались в морозильной камере для образования матовой патины. Так что Нестор внутренне согласился с выбором Сони и Феи – при такой температуре окружающей среды холодное пиво одерживает победу в поединке с прохладным вином.

Девушки оставили вызов дома, оделись настолько скромно, что в пивной их можно было даже принять за своих. Юбки почти до колен, под топами – бретельки бюстгальтеров, на ногах – стоптанные шлепанцы. И заказали они полные пинты светлого, а не скромные бабские «маленькие» трехсотграммовки. Этакие верные подруги загулявшего поэта. Тамара скользнула по новеньким посетительницам равнодушным взглядом и молча приняла их в братство «Варяка».

Когда Нестор вернулся с четырьмя бокалами пива – по одному Соне и Фее и два для себя – девушки задорно смеялись, зачитывая друг другу пивной фольклор, вырезанный чьей-то вдохновенной рукой на тяжелой дубовой столешнице.

– Ты посмотри, Соня, какая изысканная прелесть! – восклицала Фея, тыча наманикюренным ноготком в лаконичное двустишие:

«Твой мужчина охрененен:

То ли Гитлер, то ли Ленин».

И Фея тут же набросала на салфетке уморительный портрет лысого человека с усами а ля «зубная щетка». Этот рисунок рассмешил, в первую очередь, саму художницу. Соня в это время восторгалась другим шедевром настольного творчества. Стихотворение состояло из четырех длинных строк, и, по меркам жанра, учитывая своеобразную сложность фиксации – резку по дереву, представляло собой целую поэму:

Быть «при своих» должен каждый мужчина:

Любовнику – ж**а, а мужу – вагина.

Если тебе тоже ж**а нужна,

Простое решенье – чужая жена.

Нестор не на шутку озаботился сакраментальным смыслом этого четверостишия. Здесь было все: и муки поиска, и жажда любви, и неудовлетворенность извечная, и страсть человеческая, что выше и глубже любой морали, а потому неизбывна и неизбежна в самых доверительных отношениях между мужчиной и женщиной. Почему-то вспомнил печальную судьбу Кира, несуразные ошибки Майечки и обреченное одиночество Ларисы. Стало грустно.

Нестор прогнал грусть и вернулся к делам насущным. Ему предстояло вернуть девушкам душу, включить их в круг своей непосредственной ответственности. Справедливость из мира Саттва завещала ему принять на себя заботы о Соне и Фее. Во время кровавого прохода по бетонным перекрытиям гостиничной пятиэтажки красные воительницы сражались плечом к плечу с амарантовым Нагом. Теперь Нестор сам должен был подставить девушкам мужское плечо. После ухода из мира черно-белого Дракона Волха Фея и Соня лишились целей, содержания, мотивирующей силы. Только мужчина способен одухотворить жизнь женщины, так же, как и существование мужчины лишено смысла без женского участия. Каким-то образом судьбы Сони, Феи и Нестора были переплетены в единое полотно. Девушки вновь пробуждались для каких-то важных, лишь миру замыслов Саттва понятных дел. И причиной этого пробуждения являлся Нестор.

Старые друзья заговорили о деле.

– Мы уже и название придумали, – Соня задумчиво цедила пиво. Ее верхняя губа была забавно измазана пеной. Соня слизала ее быстрым движением язычка. – Солидное название. Значимое. Такое, чтобы прибавляло нашему предприятию вес.

– Не секрет? – вежливо поинтересовался Нестор.

Вместо ответа Соня написала на салфетке, под портретом лысого усача, несколько слов, совсем так же, как когда-то писал на салфетках Семен Немирович Волх.