Рыцари подземных магистралей - Виталий Романов

– Ты кто? – хрипло спросил Мутаков.

И вдруг, осознав всю чудовищную нелепость происходящего, шагнул вперед, хватаясь за кобуру.

– Ты кто, урод?! – успел крикнуть он.

А вот пистолет достать не смог.

Сверкающая рукавица легла на серебристые ножны. В воздухе блеснул клинок. Сержант как-то странно пискнул на выдохе, сгибаясь пополам. Боль. Страшная, ослепительная боль. Гораздо ярче, отчетливее, чем блеск меча. Кровь… Чья кровь? Его? Мутакова?! Не может быть.

Сержант дернулся из стороны в сторону, зажимая ладонями огромную рану. Оксана, находившаяся за спиной мента-оборотня, все видела. И то, как рыцарь в сверкающих доспехах выхватил меч, и то, как ударил Мутакова в низ живота – резко, точно.

Сержант шатался из стороны в сторону перед убийцей. А тот, чуть помедлив – словно давая умиравшему почувствовать, что такое ослепляющая, безумная боль, – ударил второй раз. Хрустнули черепная коробка, кости позвоночника. Во все стороны брызнули мозговое вещество, кровь.

Мутаков свалился к ногам рыцаря. Чужак равнодушно переступил через тело умиравшего, шагнул к Оксане. Девушка задрожала от страха. Дважды блеснула серебристая молния. Кончик лезвия прошел в миллиметрах от рук девушки, и Оксана схватилась за трубу. Медленно сползла по ней вниз. У журналистки не было сил, чтобы остаться на ногах, – те не держали.

Постояв напротив девушки, рыцарь коротким, выверенным движением отправил меч в ножны. Развернулся и двинулся прочь, по коридору. Исчез.

– Помогите! – прошептала Оксана.

Лужа крови росла на глазах. Тонкий язычок бежал по проходу. Он попробовал коснуться ног журналистки, и тогда Оксана очнулась.

– Помогите! – завопила она так, что ее, видимо, услышали все. – Помогите! Помогите!

Она перепрыгнула через лужу крови, через мертвого Мутакова, бросилась по коридору, вцепилась в металлические поручни.

– Люди!!! Помогите! – Оксана упала на платформу, под ноги пассажирам.

Ее тело сотрясали рыдания. А по перрону уже бежала женщина в синей форме – дежурная по станции. Кто-то приподнял голову Оксаны. Кто-то подхватил несчастную под руки, кто-то поддержал за талию.

– Там! Там! – в ужасе шептала девушка.

И рука ее показывала в сторону подплатформенных помещений. Там лежал милиционер-оборотень. Сержант Мутаков. В огромной луже крови, мертвый. Зарубленный мечом средневекового рыцаря.

…Юрий Павлович Тимофеев, врач приемного отделения спецбольницы, сонно зевнул, почесался головой об угол стола. Он, воспитанный человек, знал, что делать так некрасиво. Но в их «конторе» можно все. Даже проводить смелые научные опыты, подключая к стульям переменный электрический ток. Если получается и от этого становится легче на душе, почему нет?

Еще одни сутки дежурства подходили к концу, врач лениво заполнял карту нового пациента, только-только поступившего на «фильтрацию». От нечего делать Тимофеев решил попробовать, что получится, если писать левой рукой.

«Лаптева Оксана Владиславовна, – вывел он таким аккуратным почерком, что чуть было не зарыдал от восторга. Это смог бы прочитать не только другой врач. Не только опытный шифровальщик вермахта. Это смог бы прочесть даже среднестатистический прапорщик Российской армии. Юрий Павлович пошел «отоваривать» следующие графы. – Национальность – русская. Возраст – 22 года. Пол – женский. Семейное положение – не замужем. Образование – неполное высшее. Место работы и должность – студентка факультета журналистики…»

Юрий Павлович зевнул снова, поскреб могучей пятерней затылок. «Конечно, если человек – журналист, – лениво подумал он, – ему обязательно надо побывать у нас. А как же иначе? Все там немного не в себе. Особенно эти… «прозаеки»…» Но обсуждать данную тему с кем-либо Тимофееву не хотелось, тем более что и не с кем было обсуждать. Разве что со стулом, измученным электрическим током.

Какая, по большому счету, разница? Журналист, газетчик, писатель… Человек поступил в пункт «фильтрации», значит, так надо. А большая у него пишущая ручка-ножка или не очень – это никак не повлияет на окончательный диагноз. Если псих – значит, псих. И никакие литературные достижения не помогут.

С хрустом, смачно зевнув, Юрий Павлович стал читать сопроводительные бумаги, представленные врачом «Скорой помощи».

– О! – радостно сказал он. – Вот и определилось, дорогой друг, куда мы вас направим…

Тимофеев снял трубку внутреннего телефона, но набрать короткий номер не успел – двери чуть не слетели с петель. Игорь Борисович Ракитин ворвался в приемное отделение.

– Игорь Борисович! – расплылся в широкой улыбке Тимофеев. – Здравствуй, дорогой! Опять ты на дежурстве?

– Да-да-да! – нетерпеливо откликнулся психиатр. – Привезли девушку?

– Да погоди ты! – обиделся Тимофеев. – Хоть пару минут можешь уделить старому приятелю?

Игорь Борисович глянул на приемный бокс, где его ждала Оксана Лаптева. Дернулся было туда, но вдруг остановился.

– Пару – могу, – вздохнув, уступил Ракитин. – Все равно Диана еще не подошла. Чего сутки за сутками тут сидишь? Ты когда-нибудь с дежурства сменяешься?

– Обижаешь! – Тимофеев с возмущением посмотрел на календарь. – Через неделю обещают домой выпустить!

– Псих! – восхищенно пробормотал Ракитин. – Я б так не смог.

– Ничего, у тебя все впереди, – зевнул Тимофеев. – Зато я вот – пока между делом – научился по стульям электрический ток пропускать.

– Ну и как? – вяло, без интереса поинтересовался Ракитин.

– Светятся и вибрируют! – гордо признал Тимофеев. Но, увидев, что Игорь Борисович глух и слеп к научному открытию, перевел разговор на другую тему: – Как у тебя в отделении с крокодилами?

– Полный порядок!

– А с летающими тарелками?

– Еще лучше!

– А с чем у тебя плохо?

– С врачами плохо, – вздохнул Ракитин. – Врачей не хватает.

– Ну-у-у… – протянул Тимофеев. – Эка невидаль. Врачей и у нас не хватает. Замечал? Психов – много, врачей – дефицит. Нет равновесия. Роковая ошибка природы.

Еще раз хлопнула входная дверь со стороны внутренних помещений. В коридорчике показалась медсестра, толкавшая перед собой каталку.

– Простите, Игорь Борисович! – взволнованно крикнула она. – Задержалась. Проблема у нас была. Скунсы напали. Целая рота спецназа.

– Ну и как? – оживился Тимофеев. – Расскажи, Диана! Я весь трепещу от нетерпения.

– Атака отбита! – доложила медсестра. – Все фронтовики, участвовавшие в сражении, отдыхают после боя.

– Весело у вас, – позавидовал Тимофеев. – А у меня вот только стулья. Даже не знаю, что еще такого придумать. Неделя впереди…