Перо Адалин - Юта Мирум

Леверн вернулся спустя несколько часов. Отдав Винсенту вещи, он устало лег на полу возле стола и уснул, едва сомкнув глаза.

А Винсент еще долго в ожидании сновидений наблюдал за людьми, которых мог сегодня лишить жизни. Спустя некоторое время сон все же пришел, но его пальцы продолжали гореть, словно еще прикасались к дрожащей спине принцессы.

* * *

Несколько часов сна не принесли Винсенту облегчения – тело все еще ломило от усталости. В хижине было светло, на столе заворочалась Адалин, и Винсент недолго наблюдал за ней, ощущая непривычную ему неловкость. Принцесса спала, натянув плащ на голову, из-за чего ее оголенные ступни посинели от холода. Но, утомленная погоней, она не просыпалась, и командир, стараясь не шуметь, накинул на ее ноги купленное Леверном платье, жалея, что от усталости не додумался укрыть принцессу ночью. Ада, почувствовав прикосновение, открыла сонные глаза и приподнялась, оглядываясь. Одни стены и никакой воды. Принцесса тут же подтянула под себя окоченевшие ноги.

– Держи. – Винсент протянул ей обувь. Адалин, кивнув, неумело надела новые башмаки, мысленно благодаря Леверна за отсутствие шнуровки.

К счастью, неловкую атмосферу нарушил рыцарь, который начал ворчать сразу, как проснулся.

– Почему так холодно? Не на дне реки зимой ведь живем! – ругался он в пустоту, нехотя поднимаясь с холодного пола. Винсент тихо хмыкнул, радуясь, что шумный спутник проснулся – Адалин, наблюдавшая за несчастным чудовищем, наконец заулыбалась. Среди бесконечной череды утренних обвинений Леверна забавляющийся командир услышал даже имя Альваха. В чем Леверн винил своего друга, командир не знал, но это не мешало ему веселиться. Сам Винсент решил осмотреть округу и, предупредив рыцаря, вышел из хижины.

«Все нормально».

Стоило ему выйти навстречу холодному, серому лесу, как от недавнего сна не осталось и следа. Мужчина присел, потирая руки, и оглянулся. Небольшой участок леса был в плену тишины – природа, словно утомившаяся и едва живая перед наступающими холодами, не спешила навстречу новому дню. Бодрствовала только река, и Винсент подумал о том, что остаток жизни он хочет провести в месте, где люди даже не знают о водопаде.

Не прошло и пары минут, как из хижины вышла принцесса.

– Я пройдусь немного. Холодно, – пробормотала Адалин и, закутавшись поплотнее в плащ, скрылась из виду.

Не заставил себя ждать и Леверн – он пронесся мимо подобно гончей, известив весь свет о желании увидеть водопад при свете дня.

Винсент устало вздохнул, не понимая, откуда в них столько энергии. Сам он мечтал вновь заснуть еще хотя бы на сутки. Но помечтать спокойно не дал оклик принцессы.

Перед Адалин стоял Альвах. Весь его облик говорил о неприкрытом облегчении – он, увидев госпожу, осел там же, где стоял. Альвах выглядел истощенным, и это напугало принцессу.

Вскоре появилась Клер, лихорадочно озиравшаяся по сторонам. Ее нижняя губа дрожала, а глаза были вспухшими от невыплаканных слез. Она натужно улыбнулась, глядя на Адалин, и тут же перевела взгляд на командира:

– А Леверн?..

– У водопада, – ответил Винсент, пытаясь понять, что произошло. – Как вы тут оказались?

Вопрос повис в воздухе: Клер, не дослушав, убежала в указанном направлении. Винсент посмотрел на ее брата, который не спеша поднялся с земли. Стрелок, подойдя к Аде, устало ее обнял. Винсенту оставалось только недоумевать.

* * *

Леверн стоял недалеко от обрыва, пытаясь разглядеть среди неспокойной воды тот самый кусок мелководья, который спас им жизнь. Хотелось вновь оказаться там и при свете дня посмотреть с высоты водопада вниз. Он пришел к реке с желанием умыться, а остался раздираемый глупыми мыслями, и как после этого винить сестренку в том, что она называет его ребенком?

– Я словно летучая мышь в этой черной рубахе. Еще и грязный, – пожаловался бурной реке рыцарь, отходя от опасного края.

Неподалеку, за стволом старого дерева, безмолвно наблюдала за ворчанием друга Клер. Ноги подкашивались, но она не спешила выходить – боялась.

Он жив. Этот сильный, невероятно добрый человек жив. Неотделимая часть ее семьи, брат, пусть и не по крови, выжил. Пусть проклянут Санкти Майрона, сослав его к Тенебрис в безумные пещеры, за семя сомнения, что он поселил в их с Алем душах. Майрон недостоин и упоминания, и Леверн наверняка разозлится, если узнает, что она бездумно поверила слуге Маркуса. А она поверила и, спеша к водопаду, страшилась не найти ничего, кроме следов погони. На миг ей стало стыдно: то ли за слепую веру врагу, то ли за саму мысль, что Леверн может вот так вот оставить их с Алем одних, отдав жизнь за ее высочество. Поставив смерть во славу долгу как нечто высшее, чем семья.

Клер покрутила головой, гоня прочь отвратительные мысли. Стыд стал подобен желчи, он разъедал ее за жадность, такую густую, спрятанную в самом далеком уголке сердца. Клер шагнула вперед. Леверн сразу ее услышал, и широкая мальчишеская улыбка озарила его лицо. Рыцарь подбежал и заключил девушку в объятия. Кажется, он не удивился ее появлению, будто и не помнил, что сам просил ждать его на дороге.

– Я скучал, – сказал он, зарывшись носом в светлые волосы подруги. Рыцарь закрыл глаза, и ему показалось, что он обретает законченную форму. Леверн никогда не жаловался на одиночество и едва ли замечал, что ему чего-то не хватает. Но становилось намного легче, когда Клер с Алем были рядом, просто спокойнее. Уют, которого он порой так жаждал, всегда ходил рядом с названной сестрой: стоило ей только оказаться рядом, и Леверн понимал – он дома.

– Знаешь, – сказал Леверн Клер, стараясь не смеяться, – за одну ночь я успел соскучиться по твоим глупостям. Винс и Ада такие серьезные, что зубы сводит.

Девушка горько улыбнулась ему в плечо и нехотя отступила. Отголоски страха растворялись. Клер встала на носочки и поцеловала растерявшегося рыцаря в щеку, а после вновь обняла, судорожно, будто все еще не верила, что он стоит перед ней. Леверн, поглаживая ее по голове, скосил взгляд на Альваха, который появился на опушке. Его друг был взволнован, как и Клер, и рыцарь запоздало вспомнил, что обещал вернуться к рассвету.

* * *

Днем хижина выглядела уютнее. Друзья расположились на деревянном полу, поближе к камину, который постепенно протопил небольшую комнату. Но, несмотря на огонь, Адалин все же оказалась слаба после ночного прыжка в водопад. Альвах то и дело хмурился, вслушиваясь в сипящий голос принцессы, а после первого кашля и вовсе помрачнел. Не терпя отказа, стрелок накинул поверх плаща Ады и свой.

Винсент, задумчиво перебирая пальцами, выслушал краткий рассказ служанки о том, как они оказались здесь. Клер не упомянула о том, что на лестнице их спас Майрон – по ее словам, охрана у подножия горы купилась на историю про пекарей и пропустила их вперед. Дальше они искали друзей у храма, где и подслушали свежую сплетню: мол, опасные беглецы, ночью спасаясь от погони, прыгнули в водопад. Альвах не любил врать, но сейчас поддерживал сестру – Леверну не стоило знать про Майрона. Из всего услышанного командир вынес следующее: люди Феликса знают про лестницу к дороге и процессия лжепринцессы уже покинула Мурусвальд. Все старания Евандера пошли насмарку – они потеряли преимущество во времени и теперь, как ни гляди, безнадежно отстали. Раздражение металось в нем, будто раненый зверь в клетке, заставляя командира волком смотреть на присутствующих.