Возвращение республиканца - Вадим Полищук

И этот вариант полностью провалился, других у Вольдемара не было. Фабин несколько секунд изучал его физиономию, выражавшую полное расстройство чувств, потом вновь заговорил:

– Полгода назад мы подписали контракт на утилизацию старой флотской техники, которую не удалось никому продать. С тех пор на нас свалили такое количество этого металлолома, что при наших мощностях утилизация растянется на несколько лет.

– Это вы к чему? – не понял Дескин.

– К тому, что подготовка к утилизации была проведена весьма халатно. Две недели назад едва не сунули под пресс штурмовик с боевой ракетой на пилоне. Заметили в последний момент. Представляете?! А что говорить про всякую электронику?

Вольдемар задумался.

– Это не выход. Конечно, из этого хлама можно отобрать более или менее приличные образцы и привести их в порядок. Все равно потребуются запчасти, доки, топливо, деньги, а самое главное – люди. И не просто люди, а специалисты.

– Не узнаю прежнего Дескина. Еще ничего не случилось, а он уже готов все бросить. Вы правильно отметили – главное это люди, но их мы найдем. Обратитесь к своему другу Олвицу, я думаю, он вам не откажет в данных по флотским отставникам.

Вольдемар опять задумался.

– Есть другой вариант. Кадровый отдел штаба передает эти данные фонду ветеранов и инвалидов флота, ведь рано или поздно все отставники становятся ветеранами и им требуется медицинская и иная помощь. Надеюсь, управляющий фондом не откажет в такой малости одному из самых щедрых спонсоров. Но где взять деньги?

– Ну вот, уже лучше. А деньги… – Фабин повернулся к коммуникатору, нажал какую-то кнопку и произнес только одну фразу: – Зайдите ко мне.

Буквально через полминуты в дверях появился маленький, ничем неприметный человечек, напомнивший Вольдемару серую осторожную мышь.

– Проходите. Сколько у нас зависло в «Инвест-капитале»?

Человечек бросил вопросительный взгляд на Вольдемара.

– Ничего, – разрешил Фабин, – при нем можно. Господин Дескин у нас не из болтливых.

Мышь запустила лапку во внутренний карман пиджака дешевого серого костюма. Достала большой серый блокнот, непонятно как поместившийся в карман, полистала и выдала:

– Четырнадцать миллионов двести сорок пять тысяч.

– Оформите господину Дескину доступ к этому счету.

Неприметный человечек молча кивнул и бесшумно исчез за дверью.

– Никак не может привыкнуть, что проверка контрольного комитета сената нам уже не грозит, – пояснил Фабин, – председатель теперь наш человек.

– А что это за деньги? – поинтересовался Вольдемар.

– Да так, одна серая схема, прибыль прятали четыре года назад. Но зашевелилась налоговая, пришлось все свернуть, а деньги так и висят.

– А как же интересы акционеров и вашей компании? – не удержался Вольдемар.

– Акционеры про них ничего не знают. И, надеюсь, не узнают. – Фабин выразительно посмотрел на Дескина. – А компания обходилась без них четыре года и дальше обойдется. Кстати, вы в курсе, на сколько вам хватит этих четырнадцати миллионов?

– Нет, никогда не имел дел с финансами.

– Тогда спешу сообщить вам, что этого хватит только на организационные расходы. Когда начнется ремонт, потребуются десятки миллионов, а на ведение боевых действий улетят сотни миллионов, а скорее миллиарды.

– Но где их взять?..

– Да не расстраивайтесь так, – улыбнулся Фабин, – что-нибудь придумаем, организуем какой-нибудь фонд помощи борцам за независимость, рекламную кампанию проведем, деньги будут. Я обещаю.

– Подождите, флот ведь должен платить вам за утилизацию техники.

– Естественно. Но это деньги компании, надеюсь, на них вы не претендуете?

– Нет, конечно, нет.

– Тогда идите, оформляйте банковские документы и приступайте. История вас не забудет.

– У меня есть еще одна просьба, – вспомнил Вольдемар. – После лечения на Леде у меня остался долг клинике. Не мог бы фонд ветеранов выплатить его?

Фабин удивленно взглянул на Вольдемара:

– Вам же дают четырнадцать неподотчетных миллионов. Заплатите из них.

– Не могу. Эти миллионы мне дают не для оплаты личных долгов, а на совсем другие цели.

– Странный вы человек, Дескин, – только самый внимательный уловил бы в голосе Фабина уважительные нотки. – Ладно, я поговорю с председателем, давайте документы.

– То, что нам позволили ковыряться в куче военного хлама и даже отвалили почти полтора десятка миллионов, еще ничего не значит, – охладил энтузиазм присутствующих Дескин. – Нас только проверяют. Сумеем чего-то добиться – поторгуются и дадут еще, не сумеем – давать будет некому. Времени у нас нет, действовать надо решительно. Господин министр, завтра от имени правительства Сагитториуса снимите офис на пересадочной станции Астгартуса, будем там собирать добровольцев.

– Почему на пересадочной станции? – удивился Эскалера.

– Во-первых, оттуда труднее дать задний ход, поэтому прибудут те, кто твердо решил встать на нашу сторону. Во-вторых, добровольцев будем набирать не только на Астгартусе, незачем их возить на планету.

Вольдемар поймал взгляд Амаэль.

– Госпожа Лабаре, как только получим списки отставников, начинайте рассылку предложений за моей подписью, текст я сейчас набросаю.

– После подавления мятежа у тебя в офицерской среде очень неоднозначная репутация, – вставил свое мнение Табер.

– Именно поэтому внизу будет стоять моя подпись. Тех, кого моя репутация не устраивает, лучше отсечь сразу. Завтра я отправляюсь к бывшему месту службы. Буду клянчить последние разведданные по астенскому флоту и просить отправить к Каппе Андромеды корабль дальней разведки. Нам нужны данные о силах противника и космонавигационная обстановка в системе.

– Думаешь, пошлют? – усомнился Табер.

– Думаю, что приказ уже отдан. Я достаточно долго протирал штаны в этой конторе, чтобы разобраться в принципах ее функционирования. Командование не может не послать разведчика во вновь открытую систему. Просто так, на всякий случай, обстановку уточнить.

– Рискуем потерять внезапность.

– Вот я и буду валяться у них в ногах, чтобы послали самый современный разведчик с самым опытным командиром, а также дали ему соответствующие инструкции о проведении скрытой разведки. Но даже если его обнаружат, то лучше потерять внезапность, чем соваться вслепую. Не забывайте, нам будет противостоять не самый худший во вселенной военный флот, а мы пойдем в бой на списанной технике, и взаимодействие будем отрабатывать уже в бою. Вся надежда на боевой опыт добровольцев. Что еще?

– Продовольствие, топливо, – подсказал Табер.