Война - Алексей Рудаков

Новое сотрясение — мне показалось что многотонная туша Анаконды подпрыгнула, пропуская через себя энергию взрыва. Сквозь открытую рубочную дверь послышался дребезг чего-то хрупкого, и Жанна всплеснула руками — наверняка это что-то прежде было или посудой, или ещё чем-то из её кухонного арсенала.

А в следующий миг по нам попали.

По крайней мере мне показалось именно так — я как раз тупо смотрел вперёд, вцепившись руками в подлокотники кресла, когда впереди проскочило что-то чёрное и цилиндрическое. Объект ударился в стенку нашего каньона, отскочил от неё к нам и, не долетев пары десятков метров до обшивки корабля взорвался, заливая рубку ярким белым светом. Удар был силён — меня вместе с креслом сначала отбросило назад, потом приподняло, и с силой впечатало в палубу. Дыхание, несмотря на всю гидравлику кресла, вышибло, и я пару секунд беззвучно разевал рот, а, в следующий миг новый удар, пришедший откуда-то снизу заставил меня потерять сознание.

Когда я пришёл в себя всё было тихо — корабль более не сотрясался от разрывов.

Ушли? Хорошо бы. Я огляделся — товарищи медленно приходили в себя, оглушённо шевеля руками и ногами. Я отстегнул ремни и встал. Попытался встать — палуба резко ушла из-под моих ног, и я упал в щель между креслом и пультом, не успев выставить руки, чтобы задержать или предотвратить падение, зацепившись хоть за что-то. Пробарахтавшись в этой щели с минуты я догадался выползти из неё, извиваясь при этом как червяк.

Встать в полный рост не получалось — пол рубки был перекошен так, словно наш корабль стоял не на ровной площадке, а на склоне горы, причём — носом вниз.

— Все целы? — я активировал связь.

— Да.

— Жив.

— Наверное да.

— Хорошо. Наши друзья вроде ушли. — я упёрся руками в пульт и посмотрел на радар — его экран был чист: — Вставайте аккуратнее, у нас приличный крен на нос.

— Капитан, — послышался голос Клёна: — Ты это видел?

Рукой он указывал куда-то вперёд, наружу. Я повернул голову в том направлении. Обычно, из рубки Анаконды, открывался красивый вид на верхнюю часть корпуса корабля — метров на сто примерно. Это обычно.

Сейчас же перед нами, не доходя до самой рубки метров так тридцать, возвышалась груда камней.

— Засыпало, — констатировал я и повернулся к товарищам: — Последняя мина легла совсем рядом. Неудивительно, что нас так закопало. Ерунда. Жанна — диагностика что говорит?

— Особых повреждений нет, пока не вижу, — она склонилась над своим пультом: — Реактор цел. Небольшие повреждения маневровых, но это мелочь — комп сам перераспределит усилия. Капитан, — она подняла голову от экрана и посмотрела на меня: — Есть проблема.

— Какая?

— У нас выломало переднюю опору.

— Которую из? И из-за этого крен? — догадался я: — Исправить можно?

— Не знаю, — она пожала плечами: — Надо смотреть. Тут, — она постучала кулачком по пульту: — Только индикация неисправности.

— Ну так вылезем, Грей, он у нас здоровый, кувалдой постучит и вправит. Кувалда у нас есть?

— Есть, — подтвердила она: — Я как чувствовала — купила. И кувалду и топор и напильников. Вот не знаю зачем — шла мимо и купила.

— Молодец. — похвалил её я: — Ща всё исправим, делов-то.

— Тут такое дело, капитан, — охладила она мой пыл: — Походу у нас проблема, и я не шучу. Передняя левая просто сломана. Или отломана. Система её опознаёт. А вот передней правой опоры просто нет. Совсем. Выломана с корнем. А без неё нам не взлететь — автоматика не позволит. И это — не обойти. Основное ограничение — нельзя летать на неисправном корабле. Это прошито намертво и мне его не обойти.

— Уверена? Ты же у нас умница — закороти там накоротко что-либо? — говоря это я уже знал ответ — слишком часто я видел подобные, подраненные корабли, беспомощно и бездвижно лежащие на платформах станций.

— Извини, Поп, но похоже — мы отлетались.