Запасной мир - Анатолий Дроздов

В отпуск я летал к семье. Мать и Катя встречали меня радостно. Сестра расспрашивала об Африке, а мать вздыхала и просила быть осторожней. Как-то она пришла ко мне с карманным проектором. Положив его на стол, утопила кнопку. Вспыхнул экран, и на нем замелькали лица молодых японок. Они улыбались, говорили «Хай!» и махали ручками.

– Кто это? – спросил я.

– Принцессы императорского дворца Японии. Ты должен выбрать себе невесту.

– Я не наследный принц! – удивился я.

– При определенных обстоятельствах можешь им стать.

– Это вряд ли! – не согласился я. – Если с Эдди, не дай бог, что, на трон взойдет Катя.

– Ее мать не японка. В Токио увидят нарушение договора. А еще ты… Если взойдешь на трон, японская линия прервется. Они это учитывают. Скажу больше. Твоя женитьба на африканке возмутила их. Случился большой скандал. Возьмешь принцессу – они успокоятся. Посмотри, какие красивые девочки! И воспитаны правильно.

– Погоди! – остановил ее я. – Так это из-за японцев Фикре не пускали в империю?

– Да! – призналась мать.

Я выключил проектор и подвинул его матери.

– Я не собираюсь жениться, ма: ни на японке, ни на европейке, ни на африканке. Передай это отчиму.

– Но ты принц империи…

– И российский гражданин. Поэтому буду жить, как хочу. Если империи не нравится, переберусь в Россию. Там не принуждают жениться.

– Не можешь ее забыть? – спросила мать.

Я кивнул.

– Весь в отца! – вздохнула она. – Все годы моего замужества даже не глянул на другую. Нагайкины, однолюбы…

Она взъерошила мне волосы на голове и ушла, а я еще долго сидел один. Время притупило боль, но забыть Фикре я не смог. В штабе миротворческих сил девочки-связистки строили мне глазки – как же, принц! – но я не обращал внимания. Когда прилетал в Брюссель, Катя звала подруг. Они кокетничали со мной и просили рассказать о войне. При этом смотрели так, что я сбивался. Как-то Катя в их присутствии попросила меня показать ноги. Я подумал, что это шутка, но сестра повторила просьбу. Пожав плечами, я задрал штанины и снял протезы. Катя, подскочив, сорвала с культей носки…

В империи уважают инвалидов. Однако преодолеть инстинкты трудно. У здоровых людей уродство вызывает отвращение. И я увидел его в глазах девушек.

– Зачем это? – спросил я Катю, после того как гостьи ушли.

– Они мечтали выйти за тебя замуж, – усмехнулась сестра. – Вот я и провела тест. Разглядел?

Я кивнул.

– Они хотели стать членами императорской семьи. Получить титул, царить на приемах и балах. Но для этого нужно полюбить безногого.

– А ты бы смогла? – спросил я.

– Я и сейчас тебя люблю, – сказала Катя. – Не будь ты моим братом… Забудь! Они не стоят тебя.

Однако я не забыл…

Отношения с отчимом наладились. Мы, как сговорившись, не вспоминали прошлое. Он расспрашивал меня о войне, интересовался деталями. А однажды спросил:

– Что вы сделали с Надиром?

– Расстреляли! – ответил я.

– И все?

– Мало? – удивился я. – Требовалось повесить? Или четвертовать?

– Да нет!.. – торопливо сказал он. – Не желаешь вернуться? Получишь хорошую должность, высокий чин. У нас отзываются о тебе хорошо. Говорят: острое тактическое мышление, умение оценить обстановку и выбрать правильное решение. Сделаешь карьеру.

– Спасибо! – сказал я. – Но я привык к парням…

Я не врал. У меня могли быть другие друзья. Не Родька с Серегой, а какие-нибудь Ханс с Вилли. Мы ходили бы в рейды, били бандитов, а после надирались в кабаках. Но вышло как вышло, и я нисколечко не жалел. А дальше были Хайберда и Рудник…