Роза и Червь - Роберт Ибатуллин

С другим пунктом посложней. Он запрещает базирование в Сфере Ахимсы любых боевых аппаратов. Но легко ли отличить боевой аппарат от мирного, когда любая гайка на орбитальной скорости — смертоносный снаряд, а все, что тяжелее спутника связи — килотонная бомба? Границы бывают такими зыбкими… Так что официально в Ахимсе обитают одни спутники навигации и связи, кислородные драги да пересадочные станции, и ни одного орудия разрушения… Совсем как в каком-нибудь посольстве, где официально служат одни дипломаты и ни одного шпиона.

Эриксианский бомбер (официально — топливный танк) полз по орбите, каждые полтора часа проходя через точку поражения Новой Москвы. По несколько другой орбите полз фламмарионский перехватчик (официально — роутер Солнета). На каждом обороте они сближались до полусотни километров около той самой точки поражения, подозрительно ощупывали друг друга радарами и вновь расходились. Оба пребывали в Сфере Ахимсы, неприкосновенные друг для друга, и мерно-церемонный танец сближений и расхождений продолжался не первый год… Но вот бомбер получил шифрованный боевой приказ, и идиллия кончилась. Выйдя в точку поражения, он отстрелил бомбовую кассету.

Перехватчик увидел это не сразу, а лишь тогда, когда кассета — сама по себе маленький космический корабль — отлетела подальше от бомбера и зажгла бустер схода с орбиты. Дюзы бустера извергли из себя факел, заметный даже невооруженным глазом с Земли. Кассета, с точки зрения бомбера и перехватчика, резко рванула назад, а с точки зрения Земли — начала по пологой кривой падать с орбиты.

Перехватчик приготовился и ждал… Вот кассета дожгла бустер и немного поколдовала двигателями коррекции, чтобы как можно точнее выйти на траекторию поражения цели… Затем она разломилась и выпустила из себя бомбы.

У бомб никаких двигателей не было, и траектория их падения была чисто баллистической — а значит, предсказуемой. И тогда перехватчик вступил в игру. Он мигом рассчитал траекторию перехвата и выбросил на нее собственную кассету противобомб. Разумеется, не было и речи о том, чтобы сбить бомбы в полете точным попаданием. Противобомбы работали иначе.

Тем временем бомбы и опустевший корпус кассеты летели друг возле друга, медленно расходясь в стороны. В стратосфере корпус сразу сгорел, но бомбы — многотонные столбы литого вольфрама, оперенные крестами стабилизаторов — лишь докрасна раскалились и продолжали полет… Они вошли в тропосферу, и каждая бомба чертила за собой огненный след ионизированного воздуха. А наперерез им стремительно вытягивались такие же огненные трассы противобомб.

Противобомбы достигли расчетной точки и подорвали себя, разлетевшись тучей шрапнели. Каждая дробинка немедленно загорелась метеором — но и горящими они продолжали лететь на перехват… и рой не успели догореть, когда встретил эриксианские бомбы.

Взрыв, неслышимый на Земле, вспыхнул в десяти километрах над Новой Москвой. Бомбы распались на мелкие осколки и мгновенно сгорели, не долетев до цели.

Так Фламмарион спас Новую Москву — и так рухнули надежды Ллеу Гриффита на помощь Эрикса.

— Гниль и плесень, да ты псих, Макс Янг, — пробормотал Гриффит, оцепенело глядя, как тают в небе огненные следы. — Это вот и была твоя помощь? Разбомбить нас в грязь и гниль вместе с Новой Москвой?

В нем росло бешенство, но голова работала ясно… Да, разбомбить всех — в этом был смысл. Черный цветок уже у Конти и скоро полетит в Кап-Яр, мальчик тоже, данные Шефера отосланы на Венеру… так зачем теперь Янгу Гриффит? Гриффит больше не нужен… Теперь Гриффит — это лишь человек, которому грозит арест и который слишком много знает. Можно его, конечно, вытащить — но гораздо проще убить. Убить вместе со всей Новой Москвой… Что ж, Макс Янг! Как ты со мной, так и я с тобой.

Гриффит, больше не колеблясь, вызвал Артемьева.

— Я готов сдаться, — сказал он новомосковскому прайм-админу, — сдать филиал и рассказать немало крайне интересного для вас и Луны. Но все это — строго под гарантию защиты от мести Янга.

Со сдержанным достоинством великодушного победителя Артемьев кивнул.

— Я готов это гарантировать. Вас арестует лично глава интрагарда и доставит в убежище, известное только ему и мне.

Ничего другого Гриффит и не хотел. Он уже собрался разослать приказ о капитуляции, когда пришло донесение от Венди Миллер, пилота экстрагардовского рингера. Брэм Конти вовремя не явился и был недоступен для связи, пилот просила разрешения лететь без него.

Гриффит рассмеялся почти счастливо. Значит, черный цветок потерялся! Вот тебе и еще один плевок в лицо, Макс Янг! Директор разослал приказ сложить оружие, расслабленно развалился в кресле и стал ждать ареста.

Неужели он наконец сможет отдохнуть и поспать?

Интрагард Новой Москвы вошел в филиал, арестовал Гриффита и еще десяток начальников, и так противостояние в Колонии разрешилось без крови.

После бомбардировки прошло полтора часа, в которые уложилось немало событий: Максвелл Янг произнес свою историческую речь, Гвинед Ллойд ударила током Варгаса, Астар Далтон отправил в отставку Танит Лавалле — а бомбер сделал полный оборот вокруг Земли.

У него оставалось еще три бомбовые кассеты, а у перехватчика, который с обычной неуклонностью приближался — тоже три кассеты противобомб. Казалось, их дуэль обречена повториться трижды, и всякий раз одинаково… Но теперь хозяева бомбера знали, на что способен перехватчик. И бомбер получил команду задействовать свой сюрприз.

Выйдя в точку поражения, он отделил все три кассеты. Сюрприз заключался в одной из них: внешне как две другие, но внутри вместо бомб — мощный микроволновой лазер.

Обманная кассета навелась на перехватчик, лазер сработал… Микроволновой импульс немедленно ослепил антенны и сенсоры перехватчика, из-под его клемм полетели фонтаны искр. Защищенные микросхемы внутри перехватчика не пострадали, но антенны защитить от излучения нельзя (иначе это не антенны). Перехватчик сохранил мозги, но оглох, ослеп, потерял связь с системой наведения… и при этом от него не отломилось ни одного осколка — так что и Римская конвенция осталась ненарушенной. Перехватчик не разбился в мусор, а сам стал куском мусора. Теперь ему оставалось только вслепую сойти с орбиты и самоуничтожиться, сгорев в атмосфере.

А тем временем две настоящие бомбовые кассеты одна вслед другой мчались на Новую Москву. Остановить их было больше некому… Нет. Почти некому.

Фламмарион прикрывал Новую Москву с орбиты, но наземный союзник и сам по себе был не так уж беспомощен. С утра, с самого объявления войны, новомосковская ПВО была приведена в полную боевую готовность. И сейчас, как только стало известно о гибели перехватчика, на точках ПВО вокруг колонии зенитные батареи немедленно развернули жерла орудий в сторону, откуда ожидался прилет бомб. Когда радары сообщили точные траектории, орудия выстрелили.

Противобомбовые снаряды взлетали и взрывались высоко в воздухе, распыляя себя на микроскопические осколки. Так на пути бомб формировалась плотная аэрозольная завеса — нечто вроде искусственного облака вулканической пыли. За какую-то минуту ночная тень легла на Новую Москву… но ненадолго. Бомбы из первой кассеты достигли тучи и врезались в нее.