Улыбка - Тамара Квитко

Хумов вскочил в вагон скоростного поезда. Он не сомневался в том, что его ищут, поэтому о возвращении в своё обиталище думать не приходилось. Голова была ясной. Мозг работал с повышенной скоростью, передавая сигналы тревоги телу, которое напрягалось в ответ, готовясь в любую секунду совершить активное действие, и ему приходилось усилием воли сдерживать желание встать и выйти на ближайшей остановке. И бежать куда глаза глядят до тех пор, пока усталость не свалит с ног и сон не спасёт его от испытываемого стресса. Ему пришлось принять расслабляющую позу и погрузить себя в отрешённое состояние с помощью определённых дыхательных упражнений и концентрации внимания на воображаемой горной вершине. Он покружил над ней орлом, осматривая с высоты скалы, мелкий кустарник, пасущихся диких коз, водопад, простирающиеся у подножия луга, птиц, перелетающих стайками с дерева на дерево, пчёл, собирающих нектар, кружащихся и застывающих на месте стрекоз, божьих коровок, совершающих свой медленный путь по листьям и стеблям растений, расправляющих свои тончайшие крылышки и совершающих неторопливый полёт, разновидности полевых цветов – от ромашки до иван-чая. Взгляд его задержался на васильковом поле, насладился яркостью голубого цвета, и он открыл глаза, испытывая полное равновесие и спокойствие, переходящее в бесстрашие.

Поезд остановился. Быстро, не оглядываясь и не глядя по сторонам, он, минуя вокзал, устремился по знакомой улице в противоположном направлении от своего казённого жилища. В темноте он ещё может оставаться незамеченным, но завтра при свете дня его проще простого будет схватить. Проходя через привокзальную площадь с подсвеченным обелиском в центре, он обратил внимание на то, что его значок с номером 232 начал пульсировать, и тут же зашёл в первый попавшийся бар.

Народу было немного, да и те сидели, уткнувшись в свои электронные устройства. Два парня в вечерних комбинезонах, отделанных бархатом и золотистой витой тесьмой, в увесистых очках, снабжённых устройством, для просмотра в трёхмерном изображении фильмов, музыкальных клипов и картинок, откинувшись на креслах, кайфовали, подёргиваясь тощими телами в такт неслышимой для других музыки. В баре царила спокойная атмосфера свободы. На него никто не обратил внимания.

Хумов прошёл в мужскую комнату, закрыл за собой дверь, вырезал светящийся № 232 и опустил его в сливной бачок. Пусть теперь ищут до посинения. Из рюкзака достал маскировочный комбинезон синего цвета, который на теле надулся, превратив его в качка с широченными плечами, тонкой талией и выпирающей рельефной мускулатурой. Надел белокурый парик с длинными до плеч волосами, с синей лентой, идущей посередине лба, и, глянув на себя в зеркало, остался доволен своим видом. Через семь минут он беспрепятственно вышел на улицу. Фонари горели ярче. Пешеходы попадались редко. Это был час после возвращения с работы, и большинство сидели по своим квартирам за вечерней трапезой.

Хумов подошёл к реке, напоминающей огромную рыбу, стиснутую гранитными берегами, величаво стремящую свои воды, отражающую разноцветные огни большого города. Он достал из заплечного мешка комбинезон и пустил на воду. Река – его спасение. Скоро застрекочут вертолёты, завоют сиренами машины, будя уставших горожан, пугая прохожих, а ему надо успеть найти место, где можно будет схорониться. Тёмная, тяжёлая рябь воды медленно уносила его служебную одежду.

И тут Хумов вспомнил о девушке, встреченной им утром в пригородном поезде. Её карточка с номером телефона уплывала вниз по течению. Хана – его единственная связь с этим огромным и теперь уже враждебным городом. Чем может помочь ему эта девушка, этот чистый, наивный подросток, и вправе ли он – сильный, тренированный парень, готовящийся к полёту на Марс в качестве спасателя, подвергнуть её опасности, связавшись с ней и бросив клич о помощи? И всё же…

Оглянувшись и удостоверившись, что никого поблизости нет, он сбросил костюм и поплыл, преодолевая обжигающий холод воды, ставя себе большой жирный минус за свою непредусмотрительность. Хорошо ещё река не успела отнести спецодежду далеко, и он, ловко подхватив левой рукой ткань, поплыл обратно. Выскочив из воды, Хумов раскрыл молнию на одном из многочисленных карманов, достал тоненькую пластиковую карточку и шарик с прекрасной женщиной внутри, с облегчением вздохнул, скатал одежду валиком и забросил её как можно дальше, наблюдая за тем, как тот поплыл снова, но уже быстрее, сильно погрузившись в воду. Едва он успел одеться, подпрыгивая от озноба, как услышал вой сирены и стрекот вертолётов.

Почему они начали на него облаву? Они, ставшие преследователями, они, отринувшие его от себя, они, сделавшие его из своего – чужим?

Хумов метнулся от реки в проём между домами, вжался в холод каменной арки, ведущей в полутёмный двор. Сейчас, сейчас его схватят, совершат что-то непоправимое, и он потеряет свободу. Хумов бросился было к дверям, перебегая от одной к другой, но они все до единой оказались на кодовых замках. Что делать? Куда спрятаться? Скоро они начнут прочёсывать улицу за улицей, дом за домом, и так весь район. Он сам участвовал в подобной операции по поимке одного бандита. Он знает: от спецотрядов не скрыться. Мысль работала лихорадочно, с неимоверной скоростью. Пальцы рук дрожали, сердце колотилось во всей широте груди. Вот она, живая ситуация предельной опасности. Их игровые тренинги – ничто по сравнению с правдой жизни. Там всегда присутствовала мысль, что это всего лишь игра, хотя случались и крутые положения.

Его взгляд остановился на поблескивающей крышке люка. Он вспомнил вопрос на одном из зачётов: почему крышки люков круглые? Удобнее в них залезать при надобности, ответил один из ребят. Ответ оказался неверным, и все смеялись. А парень был прав. Очень удобно нырнуть в круглый проём люка. Это шанс. Другого выхода в данной ситуации не предвидится.

Хумов достал из мешка топорик, ловко поддел крышку, отодвинул в сторону, спустился и осторожно, бесшумно вернул её на место. И тут же услышал шум въезжающей во двор машины, топот ног, голоса переговаривающихся: