Горны Империи - Олег Верещагин

– Это клинки амбаня Юй Бао. Дед его зарубил на перевалах Гиндукуша, когда наши ходили валить Гуанси – было такое бандосское государство. Вон, смотри.

Денис почтительно подошел к большой фотографии. На ней несколько десятков казаков с оружием в руках стояли на фоне белых вершин. В центре – со стягом и шашкой – возвышался широкоплечий усач со свежей повязкой под фуражкой набекрень. Правую ногу он поставил на огромную голову с перекошенным ртом и плоским лицом.

– Ничего себе башка! – вырвалось у Дениса.

Гришка хмыкнул и пояснил:

– Юй Бао был мутантом. Почти три метра ростом, чокнутый людоед и насильник. И два сердца.

– Врешь!

– Не, правду говорю, честно… ой, пошли! – спохватился Гришка. – Настюшка! – крикнул он. – Это я!

– Слышу уж, стены от хвастовства трещат, – послышался из соседней – женской – половины спокойный голос девчонки, и Денис обернулся, заранее загрустив, что его сейчас увидят в таком «непотребном виде», как сказал бы отец.

На мужскую половину бесшумно – босиком – вышла девчонка немного помладше Дениса. В длинном, ниже колен, платье с вышивкой по вороту, рукавам и подолу, явно домотканом – Денис такого не видел еще. Светлые, как у Гришки, волосы были собраны в перекинутую на грудь тугую тяжелую косу, перехваченную широким серебряным обручем с алыми, синими и зелеными камешками. И лицом девчонка была похожа на Гришку. Но…

Денис замер со словами приветствия на губах.

Красивая, подумал он. Именно так, одним простым словом, потому что подбирать другие слова было глупо и нелепо, как оценивать солнце или реку…

А еще через секунду Денис понял, что сестра Гришки – слепая.

* * *

– Она на год младше меня, – Гришка мерно водил щеткой по вздрагивающей мокрой шкуре пофыркивающего коня.

Денис – голый по пояс, с галстуком на шее – сидел на коновязи. Мальчишки здорово обработали друг друга йодом, солкосерилом и свинцовой примочкой – и теперь более-менее походили на людей. Рубашку – она разорвалась все-таки по шву – чинила Настя, так звали сестру Гришки. Сам Денис находился в тяжелом отупении от несправедливости увиденного.

– Родилась слепой. Не открывает глаза, и все… Врач сказал – ничего не сделаешь, даже в Верном ничего сделать не могут. Лечить пробовали, конечно, и в Верный возили – бесполезно… – Гришка вздохнул и зашоркал щеткой сердито; Луч повернул красивую голову и заржал. – Ну прости, прости… – казачонок похлопал его по боку, поцеловал в храп. – А какая она красивая, ты ж видел…

– Видел, – выдохнул Денис. И соскочил наземь – из мазанки вышла Настя.

Она двигалась совершенно свободно, ну – может быть, чуть замедленно. Но так иногда движутся и обычные девчонки, знающие и ценящие свою красоту, что тут такого? И с поклоном подала мальчишке незаметно, очень искусно – да не может быть, какая же она слепая?! – зачиненную рубашку.

– Спасибо… – Денис принял ее.

Девчонка кивнула и громко произнесла:

– Гришка! Мама сказала, чтоб, как вернешься, сразу шел живой ногой в сад! И что хворостиной!

– Ой! – вякнул Денис. – Я сейчас, я Луча чищу! И вообще – Дениса надо в правление проводить!

– Он мимо не пройдет, – отрезала девчонка. – Не пройдешь? – Она улыбнулась, и это была странноватая улыбка – Денису снова показалось: да она же видит, прямо же ему улыбается!!!

– Не пройду, – поспешно ответил Третьяков. Он уже знал, что правление – это то здание на мосту. – Спасибо, – повторил он уже низачем. – Я правда пойду.

– Ты заглядывай, – предложил Гришка. – Не, правда.

Он шлепнул коня по крупу.

– Загляну, – искренне пообещал Денис, но смотрел при этом на Настю.

И снова подумал – почти испуганно: «Какая же она слепая?!» – потому что девчонка улыбнулась.

ЕМУ улыбнулась.

* * *

Франц Ильич смотрел, как сидящий рядом Денис тюкается виском в стекло – на каждой рытвине. Мальчишка морщился, причмокивал во сне, вздыхал, но не просыпался.

Шенк грустно улыбнулся. И, отвернувшись, попытался опять оценить: почему он вдруг принял предложение – довольно дикое, переданное ввалившимся в правление станицы мальчишкой, физиономия которого носила явные следы недавней драки? Франц Ильич даже не сразу узнал своего недавнего знакомца, мальчишку из Империи, Дениса.

Шенк искренне думал, что с работой в школе закончено. Конечно, Бахурев… Но, как и все старые хорошие учителя, Франц Ильич был несколько циником и временами еще во время работы в школе думал, что природу человека все-таки нельзя изменить. Поэтому пенсию воспринял как заслуженный отдых. И гнал от себя то и дело навещавшие мысли о скуке.

Ему было скучно ничего не делать. В этом состоял секрет быстрого согласия. Хотя, признаться, он не знал пока, с чего начинать.

Ну что ж, старики спят мало. Сейчас можно будет над этим как следует подумать, а поутру нанести визит родителям Дениса прямо на работе.

Франц Ильич снова посмотрел на спящего рядом мальчишку. И Денис проснулся – сел прямо, распахнул глаза, посидел, улыбнулся и с хрустом потянулся.

– Ой… Я уснул? День такой длииинный…

– Мы подъезжаем, – Шенк кивнул на стекла автобуса, перед которыми замаячили поселковые огни. – Передай родителям, что я завтра зайду. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Денис и подался к окну: – А там дождь собирается, по-моему.

* * *

В эту ночь Валерия Вадимовна засиделась, как ей казалось, дольше всех. Муж улегся спать час назад. Ольгу Ивановну – убедив наконец, что ей совсем не нужно дожидаться, пока лягут «хозяева», – отправили спать еще до этого. Лег ее сын… и вроде как лег и Денис.

«Паршивец, это надо же так наполучать! – подумала Валерия Вадимовна. – И кто-то рубашку ему зашивал. Но приехал веселый… Вообще непонятная история…»

Она сердито придвинула отчеты Есипова по госконтролю. И услышала, как открывается дверь.

– Ма… – Денис остановился на пороге.

Валерия Вадимовна не подняла головы, но кивнула в знак того, что слышит.

– Ма, я спросить хочу…

Последовал еще один кивок.

– Если человек слепой от рождения… он обязательно неполноценный?

Валерия Вадимовна подняла наконец голову, потерла виски. Прикрыла глаза. Отрывисто спросила:

– Почему это тебя интересует?

– Так… – Денис подошел ближе, оперся на край стола. – Просто интересно. Тут много больных же… Так обязательно?

– Нет, – Валерия Вадимовна открыла глаза. – Конечно, не обязательно. Тут все зависит от того, что за слепота.

– От рождения… врожденная…

– Понятно… Сказать что-то общее нельзя. Надо осматривать. Тщательно. Во-первых, у слепых от рождения очень часто возникает сильнейшее отставание в развитии, уже неизлечимое.