Вариант «Зомби» - Виталий Романов

– Бросов! Добей! – приказал Смердин.

Прозвучала короткая очередь. И еще одна. Словно ликвидатор на самом деле полагал, верил: необходимо добивать каждую половинку мутанта. Подполковник поднял вверх большой палец – «нормально». Вертолеты устремились к озеру, располагавшемуся неподалеку. Туда, вместе с цепями, сбросили останки несчастного Алексея Мезенцева. Следом, уже в мешках, полетели вниз Шныра, Пинцет, Хром. За ними – бойцы из группы Смердина, которые не пережили схватки с беглецами. Тот, кого полоснул бритвой по глазам Пинцет, и тот, кого авторучкой убил Леха-Гестапо. Люди и нелюди, беглецы и преследователи нашли покой в общей могиле. «Вертушки» набрали высоту…

– Связь! – приказал Смердин, глядя на сопки, которые проносились под брюхом вертолета.

Сопки, которые ему осточертели. Но операция «Зомби» еще не была закончена…

На этот раз Куровод отозвался быстро, и сразу же поставил скремблер на трубку.

– Полкан – Куроводу! – стараясь перекрыть рев авиадвигателей, доложил Смердин. – Четверо ликвидированы.

На этот раз беседа с командующим операцией была совсем короткой. Чертыхнувшись, офицер дал отбой.

– Что там, командир? – крикнул Александр Бросов, придвигаясь поближе.

– Да ну его на хрен! – в сердцах выпалил вэ-вэ-шник. – Говорить не может, некогда. Баран чертов! Для чего его сюда командировали, а?!

– Что-нибудь умное сказал?

– Команду дал: продолжайте. Мол, у вас осталось часов десять. Продолжаем, короче! Продолжаем! Посты заграждения не зафиксировали беглецов?

– Пока нет, товарищ полковник!

– Ищем, в какую щель эти сволочи забились!

Вертолеты разошлись в стороны. Легли на другой курс, приступая к сканированию местности. Где-то в сопках оставалась вторая группа. Еще квартет мутантов. Подполковник прищурился, вглядываясь в пятна мха, в разводы на воде. Оставалась последняя четверка. С ней было труднее всего. Ее вели профессионалы: бывший спецназовец Константин Лишнев и бывший контрактник, отвоевавший на Кавказе более пяти лет, Марат Доценко.

Подполковник ВВ Дмитрий Смердин признавал: то были достойные противники. Уже двенадцать часов над группой Лишнева—Доценко не удавалось установить визуального контроля. Эти беглецы не оставляли следов, не делали глупых ошибок, не перли на рожон по наиболее вероятному маршруту.

И все же, как бы быстро ни шли мутанты, им требовались еще сутки, чтоб добраться до «железки». Без пищи. К тому же Лишнев, их неформальный лидер, еще недавно был почти трупом, не подавал признаков жизни. После того, как его до полусмерти избили охранники.

– Жаль, не до смерти! – с досадой пробормотал офицер. – Чертов святоша… Фокин! Он, гад, выпросил «тело».

Если б не Фокин, у этой группы не было бы сейчас такого сильного лидера. Как же пришел в себя Лишнев? Ведь не дышал, реально не дышал! Видать, и впрямь мутант. Долбаная регенерация!

– Что вы сказали, Дмитрий Александрович? – нагнулся в сторону командира пилот.

«Ничего», – отмахнулся Смердин и вновь углубился в созерцание гранитных скал. Командир отряда ликвидаторов очень надеялся на то, что беглецам не хватит сил. Вторые сутки – не первые. Время адреналина прошло.

Беглецы проспали в приютившей их пещеры большую часть дня, сказалось перенапряжение предыдущих суток. Даже Лишнев, поначалу решивший, что надо распределить «вахты» наблюдателей, передумал, глянув на спутников.

Полный, невысокий Святослав Фокин лежал спиной на камнях и тихонько похрапывал. Марат Доценко спал на боку, подтянув ноги к животу. В правой руке он сжимал десантный нож, мог в любую секунду распрямиться, вскочить на ноги, отразить нападение. В общем, даже во сне был готов к схватке. Чуть в стороне от них, возле стены, беспокойно метался рыжий студент. Клоков без конца переворачивался с боку на бок, что-то шептал невидимым собеседникам.

Лишнев, подумав, выбрал место возле самого выхода. Так, чтобы без его ведома никто не смог выбраться наружу или попасть внутрь. Константин лег спиной на камни, закрыл глаза. Сон пришел не сразу: быть может, из-за шепота Клокова. Лишнев прислушался. Студент вновь и вновь переживал события последних дней.

– Гарин… нечестно… – долетело до ушей спецназовца.

Пауза. Шорох. Тихие всхлипы. И вновь шепот Клокова.

– Любаня… Любаня… Прости!

Лишнев приподнялся. Константин никогда не отличался сентиментальностью. У него за плечами остались десятки операций. Далеко не всегда их группа возвращалась «домой» без потерь. Сколько друзей он похоронил? Лишнев помнил всех, но предпочитал никогда не считать, сколько.

Здесь, в Мурманской области, среди сопок Кольского полуострова, в его «боевой» группе впервые находились женщины. Никогда ранее такого в практике спецназовца не было. И обе – Зинка, Любаня – остались в гранитных скалах навсегда. Он, Лишнев, ни разу не оставлял мертвых друзей врагу. Ни разу, за все годы, они не бросили раненого или убитого. Костя понимал: ему просто везло. Обстоятельства складывались так, что они могли эвакуировать тела павших друзей. Так было не у всех. Он знал десятки спецназовцев, которые могли ставить крестики по всей карте мира. Не в местах удачных операций, нет. Там, где закопали в землю их боевых товарищей.

Костя не мог спасти ни Любу, ни Зинаиду. И даже не похоронил… Он тяжело вздохнул. Несмотря на кажущуюся легкость, с которой Лишнев принимал решения, давались они непросто. Взять хотя бы Салидзе. Ведь можно было оставить бригадира в живых. Можно?

– Нет, нельзя, – прошептал Лишнев.

Он прислушался к тому, что творилось снаружи. Но там было тихо. Ни шагов, ни человеческих голосов, ни рокота моторов. Свист ветра. Всё.

– Спать! – приказал он себе и повернулся на бок.

И вдруг перед глазами возникла картина: по электрическим проводам, по колючке, сползает на камни и мох Любаня. Растрепанные волосы, порванная блузка.

«Отомсти!» – шепчут ее губы.

Усилием воли Лишнев отогнал от себя видение, провалился в сон… Очнулся оттого, что кто-то осторожно прикоснулся к нему. Тренированное тело сработало на автомате. Мозг Константина еще не успел до конца осознать, что произошло, а Лишнев уже был на ногах. Пригнувшись, сжав кулаки. Готовясь нанести сокрушительный удар противнику.

Краем глаза спецназовец отметил, что Доценко, заслышав непонятный шум, тоже среагировал на него. «Перетек» из горизонтального положения в вертикальное, прижался к стене, выставив перед собой нож.

– Ты… Ты! – у Лишнева не было слов. Одни ругательства: – Какого… рожна ты поперся наружу?!

– Пить очень хочется. Не могу больше терпеть, – виновато пробормотал Клоков, который зацепил ногой Константина, пытаясь выбраться через узкий проход наружу. – Я старался. Ждал. Никак.

– А писать тебе не хочется?! – вскипел Лишнев. – Может, тебе горшочек принести?! Здесь что, детский сад?