Смерть - дело одинокое - Рэй Брэдбери

Я поднялся в верхний холл, навеки погруженный во тьму.Лампочки из него украли давным-давно. И вдруг услышал, как кто-то бросилсябежать. Шаги были легкие, словно бежал ребенок. Замерев, я вслушивался.

Шаги затихали, бегущий спустился с лестницы и выскочил взаднюю дверь.

В холле потянуло ветром, и он принес с собой запах. Как разтот, о котором говорил слепой Генри. Пахло одеждой, годами висевшей на чердакебез проветривания, и рубашками, которые месяцами не сменялись. Было такоечувство, будто я оказался в полночь в глухом переулке, куда наведалась, чтобызадрать ноги, целая свора собак с бессмысленными улыбками на мордах.

Запах подстегнул меня, и я помчался во всю прыть. Добежав додвери Фанни, я затормозил. Сердце в груди колотилось как бешеное, а пахло здесьтак сильно, что я начал хватать ртом воздух. Он стоял здесь только что! Надобыло сразу бежать за ним, но мое внимание привлекла дверь. Я вытянул руку.

Дверь на несмазанных петлях тихо качнулась внутрь.

Кто-то сломал замок на двери Фанни.

Кому-то здесь что-то понадобилось.

Кто-то приходил сюда что-то искать.

Теперь настала моя очередь.

Я вступил в темноту, хранящую воспоминания о вкусной еде.

Здесь пахло точно в магазине деликатесов, в этом тепломгнезде, где двадцать лет пасся, лакомился и пел большой, милый, добрый слон.

«Интересно, — мелькнуло у меня в мозгу, — сколькоеще будет держаться здесь аромат укропа, закусок и майонеза? Скоро ли онвыветрится и развеется по длинным лестницам? Но приступим…»

В комнате царил ужасающий беспорядок.

Тот, кто побывал здесь, вывернул содержимое полок, ящиковбюро, шкафов. Все было выброшено на пол, на линолеум. Партитуры любимых оперФанни перемешались с разбитыми патефонными пластинками, которые, видно, кто-торасшвыривал ногами или в горячке поисков разбивал о стенку.

— Господи, Фанни, — прошептал я, — какоесчастье, что тебе не довелось этого увидеть!

Все, что можно было перевернуть и сломать, было сломано.Даже громадное, похожее на трон кресло, в котором лет пятнадцать царствовалаФанни, было опрокинуто, как опрокинули и его хозяйку.

Но в единственное место этот мерзавец не заглянул, и туда-тодолжен был заглянуть я. Спотыкаясь об обломки на полу, я схватился за ручкудверцы холодильника и дернул ее на себя.

В лицо мне пахнуло прохладным воздухом. Я пристально всматривалсявнутрь, как всматривался несколько ночей назад, до боли напрягая глаза,стараясь увидеть то, что должно было лежать у меня перед носом. То, что искалздесь тот, кто прятался в холле, — незнакомец из ночного трамвая. Искал ине нашел, оставил мне.

Все в холодильнике выглядело точно так же, как всегда.Джемы, желе, приправы для салатов, привядшая зелень — передо мной переливаласьвсеми красками холодная святыня, которой поклонялась Фанни.

И вдруг я резко втянул в себя воздух.