Смерть - дело одинокое - Рэй Брэдбери

— Констанция! — завопил я и втащил ее в комнату.

— А ты думал кто?

— Но я же был на твоих похоронах!

— Я тоже. Совсем как в «Томе Сойере», черт побери! Ну исборище же олухов! И этот вшивый орган! Натягивай брюки, быстро! Нам надоехать!

Констанция завела мотор старого подержанного «форда» иуказала мне на незастегнутую ширинку.

Пока мы ехали вдоль моря, я все причитал:

— Надо же! Ты жива!

— Забудь о похоронах и утри сопли. — Констанцияулыбнулась пустой дороге, бегущей нам навстречу. — Святый Боже! Всехобвела вокруг пальца!

— Но зачем?

— Черт побери, малыш, этот стервец ночь за ночьюпрочесывал песок у меня под окном.

— А ты не писала ему? Не звала?

— Звала? Ну, знаешь, хорошего же ты обо мне мнения!

Она остановила «форд» на задах своего запертого арабскогозамка, закурила сигарету, выпустила дым в окно, огляделась.

— Все спокойно?

— Он больше не вернется, Констанция.

— Прекрасно! Каждую ночь он выглядел все краше. Когдачеловеку сто десять лет, он уже не мужчина, просто брюки. Да мне к тому жеказалось, что я знаю, кто это.

— Ты догадалась правильно.

— Ну вот я и решила покончить со всем этим раз инавсегда. Запасла продукты в бунгало, к югу отсюда, и поставила там этот«форд», а сама вернулась.

Выскочив из машины, она потащила меня к задней двери дома.

— Я зажгла все лампы, включила музыку, приготовила столс закусками, распахнула все двери и окна настежь и, когда в тот вечер онпоявился, промчалась мимо него, крича: «Спорим, что обгоню! Плывем доКаталины!» И бросилась в море. Он так обалдел, что не поплыл следом, а если ипоплыл, то сделал два-три гребка и повернул назад. А я отплыла на двести ярдови легла на спину. Еще целых полчаса я видела его на берегу — поди, ждал, что явернусь, а потом повернулся и дал деру. Наверно, перепугался до смерти. А япоплыла к югу, вышла с прибоем к моему бунгало неподалеку от Плайя-дель-Рей,взяла бутылку шампанского и бутерброд с ветчиной и уселась на крылечке. Давнотак отлично себя не чувствовала! Ну и пряталась там до сих пор. Ты уж прости,малыш, что заставила тебя поволноваться. Ты-то в порядке? Поцелуй меня. На этофиз-подготовки не требуется.

Она поцеловала меня, мы прошли через дом к парадной двери,выходящей на берег, и открыли ее навстречу ветру — пусть раздувает занавеси ипосыпает песком плитки пола.

— Господи, неужели я здесь жила? — подивиласьКонстанция. — Я чувствую себя собственным привидением, которое вернулосьвзглянуть на свой дом. Все это уже не мое. Ты замечал когда-нибудь — есливозвращаешься домой после каникул, кажется, что вся мебель, книги, радио злятсяна тебя, как брошенные кошки? Ты для них уже умер. Чувствуешь? Не дом, а морг!

Мы прошлись по комнатам. Белели чехлы на мебели, наброшенныеот пыли, а ветер, словно его потревожили, никак не мог угомониться.

Констанция высунулась из дверей и крикнула:

— Так-то, сукин ты сын! Выкуси!

Она обернулась:

— Найди-ка еще шампанского и запри все! У меня от этогосклепа мороз по коже! Поехали!

Только пустой дом и пустой берег наблюдали за нашимотъездом.