Ночь драконов - Джули Кагава

– Я собиралась объяснить все позже.

– Позже уже некуда.

– Ты придешь в бешенство.

– Почему бы тебе не позволить мне самому решать это?

– Райли…

– Мы можем стоять тут всю ночь, если хочешь. У меня есть время.

– Нам предназначено быть спутниками жизни!

– Я… что?

Хорошо, это было не то, чего я ожидал. Я уставился на нее, на мгновение не в состоянии подобрать слова или хотя бы связать мысли. Она смотрела в ответ, челюсти сжаты, глаза горят от злости, страха и непокорного «я же тебе говорила».

– Это называется Sallith’tahn, – продолжила она уже тише. – Так у драконов называется то, что чувствуем мы. Джейд объяснила. В давние времена единственным временем пребывания вместе у драконов был период спаривания, но иногда между двумя дракона формировалась связь, и в таком случае пара оставалась вместе на всю жизнь. Никто не знает, как она возникает и почему, но стоит дракону единожды найти своего Sallith’tahn, своего спутника жизни… – Она слегка поежилась при этом слове – …и все. Им суждено быть вместе. Или, по крайней мере, так пояснила Джейд.

– Я… никогда о таком не слышал, – сказал я, и голос прозвучал немного скрипуче. – На протяжении всех моих лет в «Когте» никогда не сталкивался с этой штуковиной Sallith’tahn.

– Потому что «Коготь» не хочет, чтобы мы знали о существовании подобных вещей, – ответила Эмбер. – Предполагается, что мы должны быть преданны организации, и больше ничего. Поэтому они без сомнений вычеркнули понятие Sallith’tahn из нашего языка и скрыли любые знания о его существовании. Если бы драконы знали о существовании связи двух половинок, они, возможно, поставили бы благополучие другого дракона выше пользы организации.

– А как раз этого «Коготь» и хочет избежать любой ценой, – закончил я, чувствуя легкое головокружение. Черт, вот она, еще одна вещь, которую организация утаила от нас во имя контроля. Где конец? Как они могут оправдывать подавление чего-то настолько врожденного, того, что делает нас теми, кто мы есть?

«Забудь о «Когте» на секунду! Эмбер твоя Sallith’tahn, или что бы это слово ни значило. Спутница жизни, Райли. Эмбер твоя спутница жизни. Просто дай этой мысли перевариться».

Я ожидал шокового удара. Нарастающего скептицизма и недоверия, даже легкой паники и отвращения к концепции спутника жизни. Ничего. Я ощущал… облегчение. Почти ликование. Эмбер моя Sallith’tahn. Наконец, у меня имелось название для моих чувств, и они не были неестественными, странными или в каком-либо роде порочными. Это являлось настолько исключительно драконьим, как полет и дыхание огнем, что-то, что люди с их запутанными, хаотичными эмоциями никогда не смогут понять. Эмбер моя спутница жизни. Нам предназначено быть вместе, проще не бывает. Кобальт не был ни капли удивлен; даже когда мы не знали слова, он с самого начала распознал своюSallith’tahn.

– Почему ты не сказала мне? – хриплым голосом спросил я ее. – Все это время, с самого монастыря ты знала, что мы спутники жизни, или Sallith’tahn, или как бы оно ни называлось, и ты не рассказала об этом? Это не то же самое, что забыть запереть двери, Эмбер. Это одна из важнейших вещей, быть может, наиболее важная вещь, случившаяся с нами, а ты скрыла ее от меня. Черт, да ты даже не собиралась рассказывать мне сегодня, пока я не начал вести себя как мерзавец. Почему?

– Я не могла сказать тебе, – произнесла Эмбер. – Не сейчас.

– Ты думала, я стану злиться? Или что не смогу справиться с этим? – Я замотал головой. – Я уже говорил тебе, Искорка, что хочу, чтобы ты была со мной. Это ничего не меняет. Пожалуй, это доказывает то, что мы с самого начала знали, но просто не имели подходящего названия. – Эмбер отвернулась, она выглядела несчастной, и я шагнул вперед, проворчав. – Не отдаляйся. Посмотри на меня, Эмбер. – Я потянулся и удержал ее за локоть, но хоть она и не отклонилась, все равно не посмотрела на меня. – Зачем ты сопротивляешься этому? – прошептал я. – Ты знаешь, я бы сделал для тебя что угодно, даже до того, как узнал слово. Эта… штука про спутников жизни, не позволяй ей напугать тебя, Искорка. Она просто доказывает, что мы принадлежим друг другу. Просто.

– Это не просто.

– Почему?

– Потому что, – огрызнулась Эмбер, поворачиваясь вокруг, – я думаю, что влюблена в Гаррета!

Тишина. Я уставился на нее, слова раздавались у меня в голове, но я не вполне понимал их смысл. Я знал, что солдат – та еще проблема: его чувства к моему детенышу были настолько неприкрытыми, как огонь дракона. Странно это звучит, но она, кажется, действительно ему нравится, и он даже любит ее так, как любят люди. Но я терпел это, потому что мы в нем нуждались, и потому что думал, что Эмбер, наконец, осознала, кем она является. Что ее предыдущие «чувства» были всего лишь проходящим любопытством, желанием пережить человеческие отношения, и когда новинка поблекнет, она осознает, что дракону и человеку нечего делать вместе. Сама мысль казалась нелепой.

Оказывается, я не прав. И Кобальт, восстав из темноты, подобно карающему пламени, внезапно возжелал найти одного конкретного человека и откусить ему голову.

Я подавил его нарастающую ярость.

– Это невозможно, – произнес я бесцветным голосом. – Драконы не любят, Искорка. Мы не можем любить, это не наша природа.

– Люди могут.

– Ты не человек!

– Но это часть меня. – Эмбер учащенно заморгала, словно пыталась сдержать слезы. Еще одно потрясение: я никогда не знал дракона, который мог по-настоящему плакать. Некоторые из моих бывших товарищей могли; если очень постараться, пустить парочку убедительных слез, но они были превосходными актерами, и очень мало вещей могло ослабить чью-либо защиту лучше, чем слезы. Старое выражение про неискренность крокодиловых слез было применимо и к драконам.

– Часть меня… должна существовать, – продолжила Эмбер, ее голос звучал так, словно она пыталась понять саму себя. – Это единственное, о чем я могу думать. С другой стороны, как я могу чувствовать что-то подобное? – Она потерла глаза, нахмурившись. – Возможно, это еще одна вещь, которую скрывал от нас «Коготь». Может… мы подражали людям так долго, выглядя, действуя и говоря, как они, что наше поведение перестало быть притворным. Быть может, после всего случившегося мы стали людьми.

От этой идеи я скривил губы, и кровь закипела у меня в венах от ярости, отчего дракон ближе поднялся к поверхности.

– Простая отговорка, Искорка, и притом довольно неубедительная. – Я усмехнулся, и она повернулась ко мне, сузив глаза. – Думаю, ты просто боишься всех этих штук про половинки и спутников жизни и ищешь поводов сбежать.

– Неправда! Я не хочу причинять тебе боль.

– Ты и не можешь, – с презрением произнес я. И врал ей прямо в глаза. – Я дракон. Не старайся щадить мои чувства. Я не солдат.

И, конечно же, в этот момент щелкнула ручка, и дверь распахнулась, когда солдат вошел в комнату.