Проклятое место. Дорога домой - Артём Помозов

– Ты решил в Зоне найти божка? – съехидничала Скай.

Толкнув тяжелые дубовые двери, Михаил вошел внутрь, одновременно вскидывая автомат и включая фонарик.

– Кажется, чисто. Заходи, Скай.

Путники с любопытством оглядели скромное убранство сельской церквушки. Простенько, чисто. Иконы с позолоченными рамками, престол, покрытый полинявшей красной парчой.

– Не нравится мне здесь, – заметил Михаил. – Слишком чисто. Может, здесь не все так однозначно…

– Опусти автомат, брат, – послышалось из-за спин ребят.

Скай вскинулась, развернулась, вытаскивая пистолет.

Луч фонаря выхватил сидящую в темном углу фигуру в церковных одеяниях.

– Не надо тыкать в меня оружием. – Фигура поднялась, откинула капюшон. – Мне казалось, все знают, что это мое место. Особенно «Анархисты». Или вас не посвящают в отношения с соседями, девушка?

– Не подходи! – выкрикнула Скай.

– Я наблюдал, как вы заходили. Я мог застрелить вас, и вы бы не поняли, что умерли. Но вы здесь. И я открыто представился. – Он поднял руки. – Видите, я без оружия. Давайте проявим взаимное доверие и уважение. Как вам такое предложение?

– Не двигайся, – приказал Михаил. – Я обыщу тебя.

– Ради бога.

Вблизи Михаил заметил, что человек в рясе – не старый, каким представлялся, а совсем наоборот. Это был молодой парнишка, лет двадцати – двадцати пяти. Только седой совсем. Мельников поежился, вспомнив Лиса, поседевшего после встречи с неведомой аномалией.

– Он чист, – резюмировал Рохля.

– Я же говорил. Вам нечего бояться. Тут вас не тронут. У вас есть оружие, а у меня его нет. И в Храме, кроме меня, никого нет. Люди тут надолго не задерживаются. Как и в самой Зоне. Да ты и сам знаешь.

– Но я ему не доверяю, Миш, – поделилась подозрениями Скай, но вернула пистолет в кобуру.

– Мы отдохнем. Как там тебя?..

– Могильщик.

– Оптимистичное прозвище. Но ладно. Могильщик, где мы можем отдохнуть?

– Вон, келья. Пусть твоя попутчица отдохнет. А нам с тобой есть о чем поговорить. Я прав?

– Есть о чем поговорить, – кивнул сталкер.

– Я буду настороже, – пообещала Скай и направилась к келье.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Михаил.

– Пошли со мной. Давно ко мне никого не заносило. Знаешь, приятель, смотрю я на тебя и себя вспоминаю. Лет пять назад я был таким же, как и ты. Как все сталкеры.

– Давай без предысторий, – раздраженно сказал Мельников.

– Может, послушаешь? Хотя бы из вежливости. Спасибо. Позволь мне окунуться в прошлое. Мы были детьми, нам казалось, что весь мир лежит у наших ног. Безнаказанно убивать, гоняться за артефактами, охотиться на диких зверей. Шикарная жизнь, не правда ли? Но ничто не вечно под луной. Нас было шестеро. Шесть закадычных друзей. Четверо погибли. В одночасье. От бандитских пуль. Пятый потерял обе руки. Тогда было проще, и я смог переправить его через кордон. Дошли слухи, что через год он свихнулся и не узнавал никого из близких, крича о том, что ему необходимо завершить начатое. А потом сиганул в окно. Шестой сгинул в аномалии.

– Шестеро, включая тебя? – переспросил Михаил.

– Да.

– Но ты же только что сказал, что все погибли.

– Все погибли.

– И как же ты здесь?

– Терпение, и ты все узнаешь.

– Очередной шизофреник, – выдохнул искатель одними губами.

– Почему я не уехал? Моя душа здесь. Мое место здесь. Это как защитная реакция. Наверное, в наказание я просто обязан молиться за всех, кто уже умер, и за всех, кто еще топчет эту проклятую землю. И хоронить их. Рано или поздно, но и тех, и тех.

«Сорвать автомат – секундное дело, – подумал Мельников. – Еще секунда – и от сумасшедшего не останется ничего, кроме кровавого пятна на потрескавшихся стенах».

– Ты верующий? – спросил Могильщик.

– Нет. – Михаил сжал оружейный ремень. – Я не верю.

– Позволь спросить – почему?

– Разве можно верить в Бога, когда маленькая девочка попадает под колеса машины и теряет шанс на будущую счастливую жизнь? В чем она провинилась? Кому могла навредить? Скажешь, что на все воля божья? Тогда я тебя убью, – холодно пообещал Мельников. – О каком Боге может идти речь, когда люди режут и убивают друг друга непонятно ради чего? Это у Создателя такое чувство юмора? Смеяться над тем, как люди калечатся? Как истребляют друг друга? Смеяться над тем, как умирают дети? Как мужчины загибаются от рака? Как женщин насилуют по подворотням? В такого Бога ты предлагаешь поверить?

– Только не Бог делает наш мир таким, каким ты его описал. Мы. Люди.

– А почему же Бог не вмешивается? Корона упадет?

– Отвечу вопросом на вопрос. А почему он должен спасать нас? Ты думаешь, нам никогда не протягивали руку помощи? Протягивали, а мы вгрызались в нее. И продолжаем вгрызаться. А есть еще один нюанс. Мы для него – как муравьи. Ты помогаешь муравьям, когда наблюдаешь за муравейником?

– Нет. Но здесь другое. – Михаил задумался. – Вот взять хотя бы меня. Я простой школьный учитель. Я историю преподавал. Я никого и никогда не убивал, я никому и никогда не желал зла. Теперь я здесь, в Зоне, и как же я устал. Что мне делать? Постоянно нажимать на спусковой крючок? Убивай или будь убитым, да? Постоянно оглядываться. Постоянно убегать. И где же был Бог, когда он был так необходим? Когда был необходим моему другу Лису, который безоговорочно верил в него.

– Где был Бог? Вот здесь. – Могильщик приложил ладонь к груди. – Всегда. Ты же не думаешь, что Бог – это бородатый мужик на небе, что спустится и вытащит тебя из жопы, в которую ты сам себя и загнал? Лис бывал здесь. Много раз. И мы много раз говорили с ним. Очень жаль, что он погиб. Но неудивительно. Хороший был человек, только запутавшийся в себе. Вот ты говоришь, что постоянно нажимаешь на спусковой крючок и убиваешь, чтобы выжить. Тебя это удивляет? Правда? Ты сам выбрал свою жизнь и судьбу. Ты сам выбрал свою дорогу, когда ступил на эту проклятую землю. Хотя, нет. У тебя и тогда был шанс все исправить. Вернуться. Ты выбрал свой путь тогда, когда убил первого человека. Кто это был?

– Я нажал на спуск, убивая торговца. До этого зарезал ножом лейтенанта «Удара».

– Ты убил их, потому что они угрожали твоей жизни?

– Потому что они угрожали жизни моего друга.

– Но путь, иной путь, есть всегда. Так что ты убил его просто так.

– Да пошел ты! Тебя там не было! – вскипел Михаил. – Не надо читать мне морали! – Перед его глазами всплыло испуганное лицо Валерьевича. – Чокнутый псих! Священником себя возомнил? Друзей тут поминаешь? Нас, убогих, на путь истинный наставляешь?