Очаг - Валентин Холмогоров

Отбросив ставшее бесполезным оружие в сторону, старик ухватился за ободы инвалидного кресла и, громыхая по стреляным гильзам, подкатился к превратившейся в неподвижную черную скульптуру Эйжел. Протянул дрожащую руку, коснулся блестящего, словно ртуть, глянца.

– Глупая девочка, – в его дрожащем голосе мне почудились нотки нежности, – ты всегда была умницей. Ведь я искренне хотел вырастить из тебя настоящего светлого человека, который по праву занял бы мое место…

– Это ваша…

– Ученица, Иван. Всего лишь ученица. Самая лучшая, самая перспективная и самая талантливая ученица. У меня никогда не было собственных детей, и я… И я…

Старик беспомощно смахнул рукой пробежавшую по морщинистой щеке слезу. Толкнув ободья колес, он неторопливо подкатился к пульту, приложил дрожащую ладонь к сенсорной панели и набрал на расположенной рядом клавиатуре длинный код. Изображение на настенном экране исчезло, в коридоре пронзительно затрещала сирена, похожая на школьный звонок, зовущий учеников на урок.

– Я включил систему самоуничтожения комплекса, – тихо произнес Роланд. – Здесь все будет разрушено через восемь минут. Когда-то мы заложили под фундамент взрывчатку на случай, если наши враги из Центрума решат достать нас здесь. Тогда этого не произошло, а вот сейчас время пришло. Мы допустили много ошибок, Иван. Теперь я попробую исправить хотя бы часть из них.

– Мы успеем спастись? – прикидывая свои шансы вытащить по коридорам бесчувственную Лору и инвалидное кресло, с тревогой спросил я. Старик грустно покачал головой.

– Все выходы перекрыты. Гермодвери задраены. Спасения нет. Бедная девочка была права: все кончено.

На полу шумно завозилась Лора.

– Что происходит? – подняла она голову, обвела окружающий пейзаж мутным взглядом и, кажется, все поняла без слов.

– Похоже, мы останемся здесь навсегда, – подтвердил ее худшие опасения я. – Скоро тут все взорвется к чертовой матери.

С трудом поднявшись на ноги, девушка подошла ко мне. Привалившись к стене, чтобы не упасть, взяла меня за руку, подняла перепачканное пороховой гарью лицо, пытаясь заглянуть в глаза.

– Знаешь, Ударник, давно хотела тебе сказать, да раньше все как-то не представлялся случай…

– Не надо, – прервал ее я.

– Почему?

– Если раньше было некогда, то не стоит и теперь.

– А я все-таки закончу… да что это за чертовщина, мать твою?

Откуда-то сверху раздался пронзительный скрежет, посыпалась сажа и хлопья пыли, а потом ей на голову с грохотом свалилась грязная алюминиевая решетка. Отпрянув от неожиданности в сторону, я задрал голову. В тесном и узком проеме вентиляционной шахты показалась перемазанная копотью, но очень довольная серая мордочка с блестящими глазами-бусинками.

– Человек. Друг, – произнес наш старый знакомый.

– Мартыш! – радостно взвизгнула Лора, разом позабыв о начатом разговоре.

– Время! – предупредил из шахты наш нежданный гость.

Без лишних рассуждений Лора вскарабкалась на пульт, ухватилась руками за края отдушины и, подтянувшись вверх, легла на край шахты животом, болтая в воздухе ногами.

– Пролезть можно, – послышался изнутри ее гулкий голос.

– Мы не сумеем протащить туда Роланда, – возразил я.

– И не нужно, – подал голос старик. – Я прожил неплохую жизнь, Иван, пора и честь знать. Мне уже давно на кладбище прогулы ставят. Ступайте, ребята, а я останусь здесь, с Эйжел.

– Но как же…

– Идите, я сказал! – В голосе старца прорезались металлические нотки. – Идите и не жалейте ни о чем. Это мой выбор и мое последнее желание.

Забираться в узкий лаз с наполовину парализованной ногой и висящей плетью рукой – задача не из простых, но, подгоняемый чувством опасности, я справился и с этим.

– Счастья вам, – услышал я за спиной едва различимый голос, уползая вперед и вверх по гулкому жестяному коробу вентиляции.

Нам повезло, что на пути не встретилось никаких заслонок, решеток и вентиляторов, призванных нагнетать в систему воздух, – или мартыш хорошо знал дорогу, обходя опасные места. Вентиляционный канал изгибался, как змея, меняя направление через каждый десяток метров. Кроме всего прочего, тут было темно, словно у жителя африканского континента в штанах, и потому я периодически натыкался лицом на подошвы ботинок ползущей впереди Лоры. Вскоре шахта опустилась вертикально вниз, и нам пришлось передвигаться на ощупь по вбитым в ее стену железным скобам. Судя по тому, как крошилась в моих руках поверхность этих ненадежных ступеней, металл уже успел изрядно проржаветь. Воздух сделался спертым и застоявшимся, его течение почти прекратилось – не то шахту где-то перекрывал гермозатвор, не то сказывались последствия перехода базы в автономный режим.

Дальше тоннель пошел горизонтально. Бетонный пол оказался завален каким-то хламом, мимо которого пришлось протискиваться чуть ли не ползком. А еще до моих ушей доносился противный писк, раздававшийся то справа, то слева, то позади нас. Я старался не придавать этому значения, пока по моей руке не пробежало что-то мохнатое, оснащенное мелкими лапками и остренькими коготками. Крысы! Этих вездесущих тварей я встречал и в Центруме, причем на шестнадцатой заставе мы воевали с ними испокон веку, сколько я себя помню. И крысы неизменно выигрывали каждое сражение. Когда-то в эпоху Великих географических открытий голохвостые твари путешествовали между континентами в трюмах торговых кораблей, заселяя новые для себя земли, а в нынешнем веке проникли в соседний мир в тюках и контейнерах с товаром и неплохо там освоились. Не знаю, имели ли местные жители дело с крысами раньше, но, наладив торговлю с Землей, они вскоре начали страдать от нашествия этих вредителей. Крысы портили зерно в амбарах и продукты в погребах, они забирались в кочующие по пустошам Центрума товарные вагоны, лакомились почтовыми отправлениями и перегрызали кожаные ремни в механизмах локомобилей. Их не брали ни отрава, ни хитроумные ловушки. Земные кошки в Центруме почему-то не пользовались популярностью, и достигнуть паритета удавалось с огромным трудом. Видимо, переселенцы когда-то принесли несколько грызунов в Зеллон, и те прекрасно обустроились на базе Очага, организовав новую колонию.

Тоннель неожиданно закончился тупиком, однако я ощутил легкий сквознячок, слегка шевеливший волосы на макушке. Так и есть: вверх вела еще одна вертикальная шахта с такими же в точности хлипкими на ощупь скобами-ступенями. Оттуда же, сверху, лился слабый свет, что позволяло предположить наличие там выхода на поверхность.

Подниматься оказалось не в пример сложнее, чем спускаться вниз. Паралич в руке и ноге еще не прошел, ко всему прочему стены шахты заросли мхом и чахлым вьюном, прочно обосновавшимся на ступеньках, из-за чего я постоянно соскальзывал вниз, рискуя упасть на дно шахты и разбиться. Пот лил с меня водопадом не переставая, и от отчаянья меня спасала только одна мысль: нужно выбираться как можно скорее, иначе смерть неминуема, а выход уже совсем-совсем близко.