Очаг - Валентин Холмогоров

– Ах ты, моя радость, – старик со слезами на глазах принялся чесать мартыша за ухом и гладить его по мохнатой спине, – ну давай посмотрим, что ты мне сегодня принес?

Приглядевшись, я заметил, что на спине мартыша красуется тонкая кожаная шлейка, к которой с противоположной стороны крепится небольшая сумочка на молнии, почти незаметная в густом мехе. Роланд расстегнул застежку, извлек оттуда сложенный вчетверо лист бумаги и несколько завернутых в фольгу шоколадных конфет.

– Хотите? – предложил он лакомство нам. Я отрицательно качнул головой. С детским выражением благодарности на лице старик развернул фантик, засунул конфету в рот и принялся жевать, не забыв поделиться лакомством со своим маленьким гонцом. На скуластом лице старика застыла гримаса неземного блаженства.

– Очень люблю сладкое, – словно извиняясь, доверительно сообщил он, – а шоколада тут не дают. Вот этот малыш таскает мне иногда передачки.

– Родственники присылают? – поинтересовалась Лора.

– Ученики. Я преподавал когда-то. Начинал еще в университете Лореи, потом кое-кто из студентов последовал за нами сюда. Да и здесь я не одно поколение ученых воспитал и вырастил…

Пошарив под подушкой, Роланд водрузил на нос очки со сломанной дужкой, развернул бумажный листок и углубился в чтение. Хмыкнул, покачал головой. Затем достал откуда-то карандаш, послюнявил его и нацарапал ответ на обратной стороне страницы.

– А вот так я узнаю последние новости, – пояснил он. – Газет у нас тут нет совсем, а ребят ко мне не пускает охрана. Приходится искать варианты…

Закончив письмо, старик аккуратно сложил бумагу вчетверо, поместил ее обратно в сумочку и нежно потрепал мартыша по макушке:

– Беги.

Тот не заставил повторять команду дважды. Уже через минуту маленького серого существа и след простыл, словно его и не было.

– Прошу прощения, но я с вашего позволения подремлю немного, – вежливо произнес старик, укладываясь обратно под одеяло. – Возраст, знаете ли. Никакие таблетки от этой болезни не помогают…

– Да, конечно, – кивнул я, – постараемся не шуметь.

– Шумите на здоровье, – зевая, махнул костлявой ладонью старец, – я сплю крепко.

– Стоило бы и нам маленько отдохнуть, – предложила Лора, – денек сегодня выдался непростой.

Однако этим планам не суждено было воплотиться в реальность. Едва я откинул нары и пристроился на жесткой, плоской как блин подушке, в коридоре послышались шаги, а потом из-за решетки раздался знакомый голос:

– Эй, Ударник!

Эйжел улыбалась мне приветливо, точно старому другу. Одета она была в такой же черный обтягивающий комбинезон, эластичный материал идеально подчеркивал ее сексуальную фигуру.

– Чего тебе? – не слишком любезно откликнулся я. Лора тоже уселась на своей шконке, внимательно прислушиваясь к разговору.

– У меня предложение, – не обращая на нее ни малейшего внимания, сказала Эйжел, – я могу открыть эту дверь и выпустить тебя отсюда. Если ты присоединишься к нам, Иван. Я знаю, ты умный парень и наверняка уже понял, что правда на нашей стороне. Мы не пытаемся погубить Землю, Ударник, мы спасаем ее. Ты все последние годы делал то же самое. Так давай делать это вместе!

– Какой ценой, Эйжел? Ценой миллионов невинных жизней? В таком случае мой ответ – «нет».

– Подумай еще раз. Все уже решено. Ты можешь помочь нам, но не сможешь ничего изменить. Мы уже собрали новую бомбу. Со дня на день мы доставим ее на Землю, и все будет кончено.

– Порталы больше не открываются, а все проводники утратили свои способности. Это будет не так-то просто, Эйжел.

– Я думала, ты умнее, – презрительно фыркнула в ответ предводительница Очага. – Каждый школьник знает, что все миры «ромашки» соединены меж собой стабильными природными порталами. К нам есть проход из мира вонгов. А из Зеллона – в Маранг.

– Для начала его еще нужно найти.

– Это не проблема. Мартыши населяют Зеллон десятки тысяч лет, и среди них наверняка отыщется тот, кто знает место расположения аномалии. Ну так что, Иван? Ты с нами?

– Знаешь что? – Лора вдруг подошла вплотную к решетке и встала напротив Эйжел, сверля ее недобрым взглядом. – Шла бы ты отсюда куда-нибудь подальше, а?

– Ничего себе, – с наигранным испугом та отступила на шаг назад, не переставая тем не менее улыбаться, – ты-то тут с какой стати выступаешь? Я вроде бы не с тобой разговариваю.

– Да просто не люблю, когда моему мужику глазки строят. Вали отсюда, я сказала.

Я с интересом глянул на свою сокамерницу. Не знаю, в какой именно момент времени я стал «ее мужиком», но само выступление мне понравилось.

– Как хотите, – пожала плечами Эйжел, – жаль, Ударник, пропустишь все самое интересное.

С этими словами она развернулась на каблуках и гордо удалилась прочь.

А мы остались. Я снова опустился на нары: разговаривать не хотелось, да и все уже давным-давно было обговорено не по одному разу. В тюремном корпусе царила полная тишина, разве что изредка где-то вдалеке хлопали двери, да по коридору почти беззвучно пробегали мартыши то с подносом, то с метлой, то с половой тряпкой. Ощущение пристального взгляда возникло у меня не сразу, просто где-то на уровне подсознания я почувствовал некое неудобство, какое возникает, когда кто-то исподволь наблюдает за тобой издалека. Я повернулся, приподнявшись на локте. Возле решетки замер мартыш, в целом ничем не отличающийся от других таких же обитателей нашей тюрьмы, только маленький, худосочный и щуплый. Он пристально и внимательно разглядывал меня глазками-бусинками, обхватив прутья решетки тонкими пальцами. Я смотрел на него в ответ и поначалу никак не мог понять причины его интереса к моей скромной персоне, пока загадку не разгадала Лора:

– Ба, да это же наш старый знакомый!

И точно. Мартыш был тем самым, которого я вытащил недавно из бродячего цирка.

– Привет, – ласково сказал я, подойдя к решетке и опустившись на колено. – Можешь нам помочь?

– Человек. Друг. Помощь, – неожиданно произнес по-детски тонким голосом мартыш. А ведь я считал его немым!

– Свобода, – подсказал я.

– Свобода. Терпение. Ожидание.

С тревогой оглядевшись по сторонам, мартыш опустился на четыре лапы и ускакал прочь. Мы остались ждать.

За полдень принесли обед – пюре с рыхлой бумажной котлетой, вкусную хрустящую булочку и стакан какой-то вязкой розовой жидкости, пахнущей химическим ароматизатором и похожей на компот. Затем снова потянулись долгие и томительные часы полного безделья. Повалявшись на жесткой лежанке и немного восстановив силы, я прошелся по камере от стены к стене, разминая мышцы. Восемь шагов в одну сторону, восемь в другую. Совсем небольшое пространство, позволяющее не сойти с ума от тоски.

Когда за окнами начали сгущаться сумерки, хмурый надзиратель привез тележку с ужином: на сей раз нам досталась лапша с разваренной пресной рыбой. Рыба была ужасно костлявой, а лапша – безвкусной. Есть эту гадость совершенно не хотелось, но тем не менее я заставил себя проглотить все до последней крошки: привычка подолгу оставаться без источников пропитания приучила меня наедаться впрок. Но гораздо больше отвратительных продуктов меня раздражала неопределенность. Что, если Эйжел не лгала, и агенты Очага прямо сейчас несут снаряженную чумную бомбу на Землю? Как теперь помешать им осуществить свои планы? Что, если мартыш забыл про нас и больше не вернется, чтобы попытаться помочь?