Тайны ордена - Артем Каменистый

Поверив ему на слово, мы направились вглубь залива и быстро поняли, что страж прав. Вода стала пресной, то и дело течение проносило обрывки речных водорослей, преследующая нас уже не один час стайка белобоких дельфинов развернулась, им здесь не понравилось.

А потом мы увидели первый корабль. Он затаился в протоке между стенами тростника, над зарослями торчала лишь верхушка короткой съемной мачты. Стандартная боевая галера, на таких в набеги ходят разбойничьи оты. Что она забыла в этих местах?

А то же, что и мы — она пришла вслед за нашим флотом.

Еще одна, и еще. Нам машут, дымовые сигналы подают, из зарослей наперехват вышли сразу две. Но течение в устье вялое, нам почти не мешает, а вот ветер не утихает, полноценный задорный дневной бриз несет нас строго на юг, вглубь вражеских земель. Но это нестрашно, потому что где-то там, выше по реке, нас ждут союзники.

Нестрашно?! Да еще как страшно!

— Они запирают устье, — озвучил очевидный факт Зерд.

— Да. Консул все же зашевелился. Я насчитал почти два десятка галер, никогда столько не видел.

— Будут еще, они сгоняют сюда все что есть. Меня так же заперли в заливе Шрадра.

— И попугая как назло нет. Послал бы его, пусть все бросают и бегом вниз, пока совсем поздно не стало.

— Твой флот легко их победит. Они слабы.

— У меня далеко не все корабли новые, да и ракет маловато. Если они еще нагонят галер, мы без потерь не вырвемся, а у меня каждый человек на счету.

— Тогда проси ветер, чтобы не ослаб. Нам придется передать новости своими силами, без попугая.

Ветер не ослабел, но наши новости не оказались сенсацией. Чуть выше последних отголосков тростникового царства нам повстречался одинокий вспомогательный корабль команда которого, как оказалось, внимательно следила за деятельностью вражеского флота. Ну и в рамках привычной моим людям военной подлости совмещала задачи, провоцируя противника на атаку. Если галеры соблазнятся видом добычи и попрут с надеждой на абордаж, наши должны подняться выше неприметного заливчика в котором притаилась неслабая засада.

К сожалению, демы пока что на приманку не клюнули, хоть она и болталась перед носом уже не первый час. Они планомерно перекрывали устье, более ни на что не претендуя. Очевидно был приказ дальше не соваться. Когда сильно нужно, даже дикие оты могут быть достаточно дисциплинированными. Или, возможно, одинокий корабль вел себя подозрительно нагло. С моими ребятами южане сталкивались уже не первый год, могли запомнить, что с ними не все так просто как кажется на первый взгляд.

Ветер, промчав нас через линию вражеских кораблей, счел свою миссию завершенной и чем выше мы поднимались, тем меньше помогал. А течение наоборот мешало все сильнее и сильнее, так что до стоянки флота мы добрались лишь под вечер.

И застали здесь чуть ли не Содом и Гоморру. Груды отрезов дорогой ткани кучами лежали на грязном берегу вперемешку с утварью из бронзы и латуни, оружием, инструментами, мешками с южными пряностями. Повсюду помет захваченной скотины и лужи крови с тучами мух — телят и баранов резали в изобилии, тут же пуская на вертела. Всюду толпы праздношатающихся вояк и каких-то подозрительные местных, многие из которых передвигаются не на твердых ногах. И над всем этим витает стойкое спиртное амбре.

Пьянствовать на операциях запрещено строжайше и потому первым делом я начал разборки в этом направлении. Но оказалось, что амбре держится не столько из-за тесной дружбы с зеленым змием, сколько из-за действий Арисата. Тот безжалостно разбивал каждую бочку с вином которое вопреки приказам то и дело пытались протащить в лагерь. В итоге почва местами пропиталась этим продуктом настолько, что алкоголикам можно смело ее мазать на хлеб.

Не повезло нам с этим вопросом, ведь местность, подвергшаяся набегу, издавна славилась своими виноградниками. Здесь производились элитные сорта вина, которые в иные времена были доступны лишь небедным южанам. Но солдатам все равно что пить, лишь бы в жидкости спирт присутствовал. И если их еще можно было удержать в каких-то рамках, то примкнувшие к войску освобожденные рабы ни в чем себя не ограничивали. Держать их в загоне нельзя, не находя напитков в лагере они сбивались в шайки и разоряли окрестные поместья, брошенные хозяевами. Невольники знали где и чем можно разжиться гораздо лучше нас. И покончить с этой вакханалией можно было лишь единственным способом — как можно быстрее отсюда убраться.

Именно это я и хотел более всего. Но мы чуть-чуть не успели.

Их светлость великий господин Тилиус Аверамир Третий был недоволен. До сих пор наших невольных союзников лутанцев все происходящее устраивало настолько, что он мне даже на глаза не показывался. Но сегодня не поленился заявиться на военный совет где сидел с видом человека, который, страдая хронической оскоминой на всех зубах, вынужден поглощать недозрелые лимоны в промышленных количествах.

И немудрено. С того момента, когда остатки его армии отправились в набег, все шло на диво замечательно. Им предоставили место на кораблях, где не приходилось тесниться бок о бок в сырых трюмах, в которых даже разворачиваться приходится по приказу, всем вместе, иначе в монолитной толще тел не сдвинешься. Не надо было думать о провизии, с камбузов трижды в день приносили немудреную, но сытную пищу, причем горячую, что у северян даже не на всех флагманских судах практиковалось. Да и там подобные блюда доставались лишь верхушке, рядовым оставалось лишь облизываться на соблазнительные запахи.

Но это еще не все: даже самому последнему вояке каждый день выдавали чарку не самого плохого вина. И обязательно тугое яблоко к нему, или другие фрукты — простейшая профилактика цинги.

И при таком немыслимом по местным меркам комфорте не приходилось ведрами свою кровь проливать. Даже когда добрались до вражеского берега, боев как таковых не было. Встреченные на пути корабли сдавались при виде такого флота, в городах, благодаря действиям консула, почти не осталось серьезных вояк, а те что остались, спешили убраться при виде пришельцев. Максимум что грозило — мелкие стычки с теми, кто не был рад, что на его имущество накладывает лапы новый собственник. В итоге основные потери лутанцы несли от злоупотребления спиртными напитками и конфликтов на пьяной почве.

Таким образом вместо кровопролитной войны их войско получило возможность грабить не особо напрягаясь. В этом вопросе их ограничивала лишь вместимость трюмов, но они об этом вообще не думали, тащили все что можно и нельзя в любых количествах. В грудах добра, что возвышались на окраине их части лагеря, я видел засаленную деревянную посуду утащенную из бедняцких хижин, затертые до дыр ковры, одежду, по виду снятую с пугал, копеечные соломенные циновки. Апофеозам этого «синдрома Плюшкина» стал гроб. Зачем он им нужен и откуда они его принесли, я понятия не имел. Зато имелось стойкое подозрение, что перед этим жадные грабители не постеснялись вытряхнуть покойника. Спасибо, что на него не польстились.

Все что им оставалось — дождаться, когда мы любезно перевезем их со всем захваченным добром домой, где они до глубокой пенсии будут хвастать своими великими подвигами.