Самый трудный день - Александр Харников

Но это были еще цветочки, так сказать проба пера. Единственно, о чем жалело российское командование, так это о том, что ставка Гитлера «Вольфшанце» была расположена в той части Восточной Пруссии, которая позже отошла к Польше, из-за чего не представлялось возможным спланировать и осуществить операцию по внезапному захвату фюрера. Почуяв неладное своим звериным чутьем, Гитлер в любой момент мог перебраться в свою альпийскую резиденции Бергхоф, где достать его будет куда сложнее.

После длительных советско-российских совещаний на самом высоком уровне было решено не гнаться за показухой и не устраивать персональную охоту на Гитлера. Пока он является правителем Третьего рейха, а не обитателем секции приматов Московского зоопарка, невозможно никакое примирение между Германией, Великобританией и эмигрантскими структурами де Голля… А эти последние, то есть Великобритания и де Голль, при нынешнем развитии событий Советскому Союзу и Российской Федерации отнюдь не друзья, хотя и врагами их пока тоже назвать сложно. Они пока так – вещь в себе. Но если Гитлер будет убит или пленен, то с его преемниками британские деловые круги быстро найдут общий язык. На то эти круги и деловые, в смысле подлые, алчные и беспринципные.

Как только это случится, то Британия станет открытым врагом союза РФ-СССР, а следовательно, и она встанет в очередь на экзекуцию. Но чем позднее это случится, тем лучше будет для РФ-2018 и для СССР-1941. Поэтому было решено не отлавливать пока Гитлера – пусть бежит себе, и заняться изоляцией и уничтожением того, что осталось от группы армий «Север» и 3-й танковой группы.

К тому времени части Экспедиционного корпуса уже взяли Элк и Сувалки, а передовым частям 3-й Ударной армии осназ генерала Ватутина оставалось всего пятьдесят километров до Эльбинга, взятие которого означало бы выполнение промежуточной задачи по окружению приграничной группировки вермахта. В любом случае 3-я танковая группа уже начала отход от Алитуса в северо-западном направлении на соединение с 16-й армией генерала Буша, которая, в свою очередь, так же медленно откатывалась из-под Каунаса обратно в Восточную Пруссию. На этом участке у РККА почти не было подвижных соединений, поэтому у немецких частей была надежда планомерно отойти к старым – еще времен до «той войны», пограничным укреплениям – осесть в них и, сократив линии снабжения, стабилизировать фронт. Эти немецкие солдаты и офицеры совсем не подозревали ни о том, что в течение ближайших суток Ватутин возьмет Эльбинг, несколько запасных батальонов и зенитные подразделения которого не сумеют его остановить, ни о том, что через несколько часов в Кёнигсберге силами регулярных подразделений ВС РФ будет проведена межвременная десантная операция «Слезы Маргариты», после чего говорить о Восточной Пруссии или группе армий «Север» можно будет только в прошедшем времени.

На юге задача по рассечению и окружению уже была выполнена, и 1-я и 2-я Ударные армии осназ генералов Рокоссовского и Горбатова, достигнувшие промежуточных рубежей, уже перегруппировывались и подтягивали тылы для того, чтобы стальным валом рвануть через южную и центральную Польшу на запад к Берлину и Дрездену, оставив позади себя стиснутые тугой петлей окружения растрепанные, почти неуправляемые остатки того, что еще совсем недавно было группой армий «Юг». Танковые дивизии без танков и артиллерии, пехотные полки, по численности равные от силы ротам, и огромное количество раненых в прифронтовых госпиталях, которых то ли не успели, то ли просто не смогли вывезти в глубь немецкой территории из-за паралича железнодорожного транспорта, вызванного постоянными авиационными налетами на железнодорожные узлы Варшавы, Радома, Люблина, Деблина, Бреслау и Кракова.

Еще шли бои под Брестом, где добивали разрезанную надвое и сжатую в кольцо 2-ю танковую группу Гудериана. Сам Быстроходный Гейнц, по слухам, от отчаяния застрелился. Но его солдаты продолжали драться насмерть в этих лесах и болотах, и скорее всего, из них вскоре никто не останется в живых. А 4-я полевая армия, вместе с тыловыми частями 2-й танковой группы, была оттеснена южнее Бреста и должна была разделить судьбу группы армий «Юг». Еще шли бои под Бяла-Подляска, где части Брестской группировки очищали от остатков немецких гарнизонов железнодорожную магистраль Брест – Варшава.

Но вернемся к нашим баранам, то есть к Кёнигсбергу и «Слезам Маргариты». Первой сразу после полуночи изнутри была атакована военно-морская база Пиллау. Размещенный в Калининграде разведывательный батальон морской пехоты Балтийского флота Российской Федерации, проникший в крепость, на улицы города и причалы через мобильные межвременные переходы, устроил немецкому гарнизону внезапную и беспощадную ночную резню.

Первыми от выстрелов бесшумного и беспламенного оружия с ночными прицелами пали часовые на постах у кораблей и складов и ночные патрули на улицах. Потом смерть заглянула в караульные помещения, отправив на тот свет бодрствующую смену, а затем вдоволь порезвилась в казармах и кубриках кораблей. К двум часам ночи в Пиллау не осталось ни одного живого немецкого солдата, матроса или офицера, после чего в знак победы над городом взвился невидимый пока в темноте Андреевский флаг.

Утром едва пришедшие в себя после всего случившегося обыватели будут мобилизованы на перетаскивание и складирование трупов для их последующего захоронения. Хотя многие морские офицеры в эту ночь находились не в своих частях или кораблях, а на квартирах вместе с семьями, и потому уцелели в этой бойне. Ну что же, тем горше будет их пробуждение.

Чуть позже то же самое началось и в самом Кёнигсберге, с поправкой на масштаб города и на то, что там в основном действовали армейские подразделения, разведполк ВДВ, спецназ ГРУ и прочие «вежливые люди». Утром проснувшиеся жители столицы Восточной Пруссии увидели патрули в невиданной еще ими форме на улицах их города, развевающийся триколор над королевским замком и ратушей, где пришедшего на работу бургомистра уже встречал русский военный комендант. Шок – это по-нашему! Второй раз за свою историю Кёнигсберг перешел под русскую юрисдикцию^[2]. Видимо, у него и в самом деле такая судьба.