Кондотьер - Макс Мах

Этот обмен любезностями установлению дружественных отношений – не говоря уже о родственных – не способствовал. Тем более, что какие уж там Бекмуратовы князья? Таких князей в империи, как говорится, пучок за пятачок. Но им, по счастью, больше видеться не пришлось. Сегодняшний завтрак закрывал первую пару встреч.

«А за каким бесом, к слову, ее вообще сюда пригласили? Она тут кто? Или мы все – «одна семья?»»

Княгиня Збаражская – ее Натали видела впервые – обняла Генриха, как родного, и расцеловала только что не в губы.

«Однако! Они что?.. И ведь это же очевидно! Она тоже Романовна, вот же бес!»

– Здравствуй, Ася! Ты все такая же рыжая, и это утешает! – Генрих разорвал объятия и теперь рассматривал княгиню. Улыбка у него при этом вышла какая-то странная. С одной стороны, добрая, с другой – грустная. Но это бы и ничего. В конце концов, сколько лет не виделись! Однако Натали разглядела в этой улыбке кое-что еще. Какой-то подтекст, который, не зная контекста, не прочесть.

– Хейно! – всплеснула руками женщина. – Не забывай, я моложе тебя на пять лет! Я молодая женщина, а вот ты старый пень! И знаешь, откуда мне это известно? Только старикашка вроде тебя может сначала вскружить голову прелестной девушке, – очаровательная улыбка в сторону Натали, – а потом, забыв о ней, тискать «сестренку»! – и она залилась радостным смехом. Смеялась Анастасия Романовна искренне, сочно и совсем не так, как требует этикет. Княгиня вообще оказалась весьма интересной женщиной. Порывистая до импульсивности, открытая, естественная. У нее были красивые волосы цвета благородной бронзы, зеленые глаза и белая кожа, такая гладкая, что с трудом верилось, что Анастасии Романовне недавно исполнилось пятьдесят. И фигура у княгини Збаражской под стать лицу. О возрасте при таком раскладе и говорить неприлично.

«Интересная женщина…»

– Итак! – продолжила между тем княгиня. – Представь нас, Хейно! Впрочем, не надо! Я сама! – она решительно подошла к Натали и протянула ей обе руки. – Будем знакомы! И без церемоний! Не при дворе, чай! Я Анастасия! Иван – мой муж. Тот юноша, что пялит на вас глаза, мой сын, но он представится сам. Генрих мне, как брат, но не брат. А вы что подумали?

– Подумала…

Она чуть не брякнула «любовник», но вовремя прикусила язык. Княгиня Збаражская оказалась опасным собеседником и, судя по всему, была не так проста и открыта, как показалось вначале.

«Та еще штучка!»

– … брат, – закончила фразу Натали.

– Ан, нет! – рассмеялась княгиня. Глаза ее сияли. Полные губы двигались мягко и как-то по-особенному плавно. – Мы даже не родственники. Не знали?

– Нет, – Натали решила лишнего не говорить, поскольку и сама оказалась вдруг дезориентирована, как давеча Маргарита.

– Скрытничаешь? – косой взгляд на Генриха. – Или стесняешься?

– Видишь ли, Наташа, – в голосе Генриха не звучало ни одной лишней ноты: ни напряжения, ни раздражения, зато слышалась неприкрытая ирония. – Моя покойная матушка первым браком была замужем за князем Карлом Андреевичем Ягеллоном. Через пару лет он умер – заразился чумой во время путешествия по Индии, и она вышла замуж повторно. На этот раз за моего отца. Однако имение Ягеллонов, где жил после смерти Карла Андреевича его младший брат – Роман Андреевич, располагается по соседству с имением Степняк-Казареевых… Помнишь, я тебе рассказывал? Ольгердов кром. Это тут недалеко, километров семьдесят к югу… Ну и поскольку матушка Ягеллонам не чужая, я рос вместе с этим рыжим чудовищем, вернее, она росла вместе со мной, под моей опекой и покровительством и, кажется, даже собиралась за меня замуж.

– Наглая ложь! Это ты предполагал на мне жениться! Даже предложение сделал на Рождество двадцатого года!

– Тебе было пять лет, Ася! Ты не можешь этого помнить!

– Сейчас он покраснеет! – победно улыбнулась княгиня, но в этот момент лопнуло терпение у ее супруга. Ивану Константиновичу надоело изображать предмет мебели.

– Дорогая, – мягко, но со значением сказал он, – давайте закончим с представлением, – он выделил это слово интонацией, подчеркнув его многозначность, – и сядем наконец за стол. Я умираю от голода.

– Извини, дорогой! Так что, – обернулась княгиня к Натали, – на ты?

– Согласна, – улыбнулась Натали. – Зови меня Наташей.

– А ты меня Асей!

– Наедине, – кивнул князь Збаражский. – Но при свидетелях прошу соблюдать этикет!

– Как прикажете, сударь! Ведь вы у нас почти король.

– Король Польский, – кивнул Иван, – великий князь Русский и Литовский… Я помню свой титул от и до.

– К сожалению, он пока не твой, – возразила княгиня.

– Ошибаешься, Ася, его, – Генрих выглядел спокойным, но Натали, кажется, научилась различать движения его души. Не читать, к сожалению, но все-таки замечать. – Петр отрекся сегодня ночью. Официальное заявление Министерства Двора последует в десять. Мы как раз успеем позавтракать и посмотрим шоу по телевизору под кофе и пирожные. Ведь я не ошибаюсь, раз ты в доме, будут и пирожные?

«Господи, прости! Ну, что за интриганы!» – Натали видела, Иван Константинович знал, о чем идет речь, а вот все остальные – нет.

– Вот как! Ты знал?! – воскликнула, воодушевляясь, княгиня Збаражская. – Знал и молчал!

– Хотел сделать тебе сюрприз, шер ами! – князь Збаражский улыбался самой искренней улыбкой. Однако Натали отчего-то в его искренность не поверила.

– Сделал! – хмыкнула Анастасия Романовна и коротко и как-то остро взглянула на Генриха. – Будут пирожные, «братец». Я привезла своего кондитера, он обещал испечь «кремшнит»^[60] по-венски.

«Так мы празднуем победу? Любопытный состав…»

Натали поздравила Ивана Константиновича – теперь ничто не мешало ему стать императором – и отошла в сторону.

– Генрих, – сказала она тихо, он подошел к ней и встал рядом, словно предлагал спросить.

– Генрих, – спросила она, – мне просто любопытно… Какова девичья фамилия твоей матушки?

– Мою маму звали Анной, – так же тихо ответил Генрих. Казалось, вопрос его не удивил. – Анна Павловна княгиня Полоцкая.

– Сестра императора Константина Павловича…

– Да, я его племянник.

– И двоюродный брат нового императора.

– Выходит, что так.

«Боже мой, и для этого надо было становиться анархисткой?!» – получалось, что, не добив Генриха во время покушения, она забралась в одну из самых теплых постелей России. Оставалось решить, хочет ли она в ней остаться, но, на самом деле, все уже было решено, и отступать было поздно, некуда, да и незачем.

– Так я сплю с представителем правящей династии?