Воевода ертаула. Полк конной разведки - Юрий Корчевский

В Англии, я слышал, псы такие есть, по следу идут. Раб сбежит или еще что, так их хозяева по следу пускают. И что ты думаешь? Находят!

Кучецкой, дьяк и я сидели в Посольском приказе и пили вино. Закуски, как водится, не было, а поскольку выпито уже было много, в голове шумело и координация движений была нарушена.

Кучецкой продолжил:

– Вот не обижайся – ты лучше ихнего пса. Пес – он что? Скотина безмозглая, носом берет. А чтобы вот так найти, как ты – и ценности, и вора, большой ум нужен. То не всякому дано. Уважаю!

Он потянулся ко мне:

– Дай пожму твою руку!

Федор перегнулся через стол и с чувством пожал мне руку.

Дьяк икнул. Держался он бодро, только лицо покраснело. Он поднялся из-за стола, подошел ко мне, обнял и поцеловал в щеку слюнявыми губами. В щеку – это потому, что я увернуться успел.

– И я тоже ув… ва… жаю. Кабы не он, я бы уже сегодня к вечеру в темнице сидел. Нет, ну ты скажи – как можно людям верить? Этот лиходей у меня столько лет служил! Языки знает, грамоте учен! Так подвел! Своровал и ценности в нужнике спрятал. И сдох там же!

Дьяка повело, и он ухватился за стол.

– Боярин, я тебе обязан до смерти!

– Не надо про смерть!

– И то верно!

Дьяк истово перекрестился.

– Чем могу отблагодарить?

Вмешался Кучецкой.

– О благодарности завтра, на трезвую голову поговорим. А сейчас – по домам. Время уже позднее, а поутру всем голова свежая нужна будет.

Мы с Федором откланялись хозяину, чуть не упав, и вышли из приказа.

– Садись, довезу! – предложил Федор, устраиваясь в возке.

– Премного благодарствую, но я лучше пешком пройдусь. Воздухом подышу, протрезвею маленько.

– Прощай! Спасибо, что дьяка выручил, он мой старый знакомец и зело полезен бывает. И от меня спасибо, что не подвел Федора Кучецкого. Пусть все на Москве знают, какие люди у меня есть! Мы государю опора и…

Федор уронил голову и захрапел.

– Трогай уже, видишь – боярин устал, – сказал я кучеру.

Возок тронулся, только полозья саней заскрипели по снегу.

Я же нагнулся, захватил ладонью снег и обтер лицо. Немного «штормило». Закусывать надо было, да нечем. Если бы Федор не пришел, выпили бы мы с дьяком по чарочке-другой, да и разбежались.

Я добрел до постоялого двора и, едва раздевшись да стянув сапоги, рухнул в постель.

Утром голова раскалывалась. Я лежал в постели, делать ничего не хотелось, да и нечего было делать – не было у меня в Москве никаких дел. Бумаги Федору я отдал, когда ответ будет – неизвестно, да и будет ли он вообще? Прочтут писари мое послание, да и положат в архив. Тогда чего я торчу в Москве, дурью маюсь? Я, боярин и воевода, чищу нужники, раскрывая кражу. Да ну их всех, надо домой ехать. Соскучился я по семье. Но для начала надо встать, одеться. Солнце уже высоко стоит.

Однако только я поднялся и начал одеваться, как услышал в коридоре шум. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Кучецкой.

– Ай-яй-яй! Уж полдень скоро, а ты, я вижу, даже не умывался. Едем, дьяк ждет!

– Сегодня-то я зачем ему понадобился? – едва не простонал я.

– Голову поправлять поедем!

– Нет, не хочу.

– Собирайся, я сказал! – рявкнул Федор.