Свеча Хрофта - Дарья Зарубина

Они были готовы. И ни одна минута той пары недель, о которых говорил Хаген, не оказалась потрачена впустую. Не угасал огонь в гномьих горнах. Денно и нощно звенели мечи, выплевывали в небо крылатых самоубийц катапульты и баллисты. Их с Хрофтом план был рискованным, смелым, отчаянным. И только поэтому Руни верила, что задуманное возможно. Потому что выхода не оставалось. Можно убежать, даже увести с собой людей, но далеко уйти не удастся. Разрубленный меч здесь, под куполом, оказался бесполезен. Ни у Отца Дружин, ни у кого в Земле смертных больше не было сил, чтобы им воспользоваться. К тому же никто: ни слуги Хаоса, ни Новые Боги — не позволил бы им безнаказанно исчезнуть. А значит, оставалось — погибнуть.

Раньше гибель нисколько не пугала Рунгерд. Своя собственная смерть, гибель людей. Потому что это были лишь неизбежные жертвы в ее борьбе, борьбе за право на внимание Богов. И только теперь она боялась. Боялась потерять того, о ком раньше думала лишь как о средстве достигнуть цели. Она боялась за Хрофта.

Некоторое время под куполом все было спокойно или казалось таковым, хотя последние дни небо на западе то и дело озаряли вспышки магического пламени. Поначалу Хрофт решил, что это лишь отголосок чьих-то попыток пробить купол, но потом стало ясно: там, за незримой стеной, идет нешуточная схватка. И Рунгерд старалась не думать, что произойдет, если сражающиеся все-таки сумеют пробиться внутрь купола и вся эта мощь обрушится на ее смертных бойцов. Оставалось надеяться, что Ракот не подведет и появится вовремя.

Воины спали в доспехах, и лишь нескольким десяткам позволялось провести ночь так, словно им не грозила никакая опасность. У этих «счастливчиков» была своя роль, которую они выполнили в нужный час настолько хорошо, что Рунгерд невольно улыбнулась, чувствуя прилив гордости за своих людей.

Едва ранним утром небо на востоке, в стороне от неведомой магической схватки, окрасилось бледной яшмой, придвинулось, налилось рубином, в лагере начался переполох. Люди в одном исподнем забегали между домами, спешно вооружаясь чем попало. Крики и брань слышались отовсюду.

Казалось, никто в лагере не ожидал нападения. Небо выгнулось, закипело, как расплавленная смола, когда в невидимую преграду врезалось тяжелым кулаком мощное воинство Ракота. Чудовища из плоти, камня, металла, огня, порождения божественного искусства Повелителя Тьмы с невыразимым воем ворвались под купол, стремительно приближаясь к земле. Стрелы, которыми осыпали их насмерть перепуганные защитники лагеря, легко отскакивали от толстой шкуры, панцирей, стального оперения, не причиняя нападавшим никакого вреда.

Больший урон наносил сам купол. Некоторые из чудовищ не сумели даже достигнуть земли. Их тела, сотворенные магией, не выдерживали жажды невидимого барьера, поглощавшего создавшую их силу. Прямо в полете они теряли свой грозный вид. То, из чего они были сотворены, возвращало себе привычную форму. Вода превращалась в облачка, которые тотчас оказывались разметаны наседающими на авангард основными частями армии Ракота. Существа, созданные из огня, вспыхивали и рассыпались пеплом. Плоть, лишенная связующей магической основы, распадалась на куски.

Рунгерд напряженно застыла в ожидании следующего шага. Она недоумевала, почему Повелитель Тьмы послал вперед существ, которые почти полностью состояли из магии, переплетений заклятий и рун. Ведь этих тварей купол убивал первыми, и только через мгновение поняла, что Ракот знал, что делает. Купол пожирал его создания, но на смену им прибывали новые. Возможно, закрой Хрофт весь Хьёрвард, от воинства Ракота не осталось бы и следа в первые же минуты, но купол был слишком мал, и потому, как бы скоро и жадно он ни впитывал магию, он не мог обезвредить полчища Повелителя Тьмы. Рунгерд с ужасом поняла, что купол… насыщался.

Первые твари уже ступили на землю. Некоторые продолжали кружить, выхватывая из толпы обороняющихся воинов и взмывая вверх для того, чтобы бросить свою жертву на головы товарищей. Люди бились отчаянно. Но, казалось, исход предрешен.

И в этот момент Рунгерд услышала пронзительный свист. Знак, которого ждали в перелеске. Упали сплетенные из ветвей щиты, скрывавшие готовые к бою баллисты. И первая пятерка летунов взмыла в небо, развернув крылья в самой гуще Ракотовых детищ. Один так и не успел сделать ни единого выстрела. Жуткая пасть крылатого чудовища, в чьем ужасающем облике смешались черты ящера, быка и каких-то еще тварей, о которых Рунгерд не доводилось и слышать, сомкнулась на крыле одного из летунов. Хрустнул каркас. Тварь брезгливо выплюнула добычу, которая камнем полетела вниз. И тотчас стрела, созданная рукой Велунда, угодила громадине в скулу. Раздался взрыв, и от головы твари остались лишь ошметки буровато-серой слизи. Баллисты бросили вверх еще одну пятерку летунов. Потом еще и еще. В воздухе уже было почти три десятка вооруженных смертоносными стрелами Вела крылатых воинов, когда твари догадались обрушить свой гнев не на летунов, а на баллисты. Дюжина исполинских порождений Тьмы выместила свою слепую ярость на машинах, опрокинув их и нещадно разбивая крепкими, в две человеческих руки, бивнями.

Взрывы гремели в воздухе. На траву и головы людей сыпались клочки того, что еще недавно было непобедимым воинством Ракота. Летуны с потрясающей скоростью носились в этой ужасающей мешанине крыльев, в рваном облаке тел, на безумной грани возможного ловя обрывки воздушных потоков, чудом избегая клыков и когтей. О том, что кто-то из них еще жив, говорили лишь редкие взрывы. Наконец, летуны, расстрелявшие запас Велундовых стрел, взялись за мечи.

На земле кипела не менее жаркая битва. Люди, едва успевая уворачиваться от когтей, зубов, шипов и рогов врага, кололи и рубили, покуда еще слушалось плечо и рука могла поднять меч. Рихвин знал свое дело. Его ученики бесстрашно бросались на чудовищных чужаков, и хотя Рунгерд знала, какой страх разрывал им сердце, не отступали, не позволяли себе даже секундной слабости. И не было важно, что в их мирах никогда не встречалось существ, хоть отдаленно похожих на тех, что сейчас бросались с небес на лагерь. Противник, в каком бы обличье он ни явился, был противником, врагом, который должен быть побежден. И в этом странном бою лучшим союзником оставалось время. Воины не бросались в атаку, они лишь держали оборону. Смертоносные удары врагу причиняли время и купол. Твари умирали, до последнего вздоха стараясь нести гибель врагам своего творца. Но появлялись новые.

Темные полчища наступали, смыкая вокруг защитников лагеря влажно блестящее кольцо чешуйчатых и пернатых спин. И тут Рунгерд подала знак своим.