Кавказский узел - Александр Афанасьев

Магомед сделал два выстрела – и был вынужден убраться, потому что стрелок обратил на него внимание и открыл огонь на прикрытие. А потом чеченцы ахнули из «РПГ», видимо, нашли-таки выход на крышу, – в ответ правительственные войска нанесли такой удар, что Магомеда в коридоре сбило с ног. На какой-то момент его обдало смертным ужасом, он подумал, что сейчас здание рухнет и он окажется погребенным под его завалами, но нет, здание советской постройки стояло. Только в коридоре ничего не было видно от пыли и дыма, и начали залетать пули, противно цвикая, – значит, обвалили часть стены.

Со второго этажа Магомед спрыгнул на тыльную сторону здания, там было все нормально, и даже машины стояли, только все было густо засеяно битым стеклом. В этот момент раздался чудовищный взрыв, дрогнула земля. Магомед оглянулся в сторону взрыва – для того чтобы увидеть неспешно встающее над крышами бурое облако. Это кто-то догадался и подорвал железнодорожный мост.

Кто-то прыгнул рядом, хрустнул сапогами по осколкам стекла. Это был один из чеченцев, глаза его горели недобрым огнем, что особенно убедительно смотрелось на грязно-белом от строительной пыли лице. Он вышиб окно у стоящего рядом пикапа и в несколько секунд завел двигатель.

– Что стоишь, садись! Сейчас джамаат соберем, охоту на них будем делать!

Магомед подумал, что не дело такое делать на родной земле, в родном городе – это чеченцу они не родные, а так лучше бы отпустить их восвояси…

Но он просто полез в кузов.

Остановленная подрывом моста колонна частично потеряла управляемость и под огнем начала распадаться. Часть пошла по проспекту Гамидова, часть попыталась прорваться по железнодорожным путям, а хвост колонны попытался прорваться по «Двадцати шести». Последних остановили и истребили полностью.

Магомед участвовал в охоте на промке и точно убил шесть человек, наверное больше, но он не был уверен. Но одного он спас.

Когда он увидел лежащего парня в камке – его, видимо, сбросило взрывом с брони, и он, оглушенный, так и остался, а остатки колонны ушли, – и увидел стоящего над ним бородача с ножом, в нем что-то перевернулось. Бородач успел произнести привычное при забое скота «бисмилло рахмону раджим», но перерезать горло не успел – подбежавший Магомед сильно ударил его по голове и направил на него свою «СВД».

– Стоять!

Бородач поднимался, глаза его были белыми от бешенства. К нему бежали его соплеменники, Магомед достал из кармана «эргэдэшку» и выдернул кольцо.

– Стоять, с…а.

Сразу стало как-то тихо… мертво тихо.

– Не дам…

– Он кяфир. Его надо принести Аллаху!

– Он не кяфир. Не русский. Он аварец, такой же, как я.

Люди молчали. Рядом догорал БТР.

– Мы больше не воюем с русскими. Это наша страна, – упрямо сказал Магомед, – самосуд делать не дам.

Еще неизвестно, чем закончилось бы, но к скоплению подошли еще несколько человек, явно местные.

– И верно, – сказал один из них, – с правоверным так нельзя. Э, пацан, ты правоверный?

Раненый кивнул, на лице его запеклась кровь.

– Есть шариат. Отдать в шариатский суд, пусть его судят и наказывают. А убивать нельзя, это не по шариату…

Магомед спрятал гранату и помог парню подняться.

– Давай… тут рядом больница…

Они выбрались из кольца враждебно настроенных к ним людей и побрели по разбитому городу. На улицах было много горящих машин и бронетехники, кто-то уже палил в воздух с криками «Аллаху акбар»!

– Эфенди… Вы должны знать кое-что, – сказал парень.

…

– Я не аварец. Я лезгин.

Магомеду вдруг стало очень стыдно.

– Ты дагестанец. Такой же, как я…