Норман - Владимир Белобородов

Идти до площадки магического боя приходилось далеко, так как дед, только узнав о наших занятиях, предупредил, чтобы меньше чем за версту от дома мы не вздумали тренироваться: «Мне сарая, что снес Лекам, хватило, а тут вашими кривыми руками вообще все сожжете». В правильности выводов деда мы убедились на первом же занятии. «Огонек», брошенный левой рукой Малика, полетел совсем не в том направлении. Причем это оказалось самой маленькой проблемой. Упрямые плетения, выпущенные Софьей и Маликом, то гасли, не долетев до цели, то, наоборот, горели еще мер пять, угрожая пожаром. У меня дела обстояли еще хуже. Я правой рукой собирал плетение не менее трех мер, а левой вообще не получалось.

– Правая рука боевого мага, – напутствовал меня Лекам, – все время занята либо мечом, либо жезлом, поэтому надо развивать левую. Малик! У тебя и так сил на два «огонька», а ты их все в один вложил, беги теперь туши, а то опять дерево подпалим. Софья, не кидай пока, в брата попадешь, хотя кидай, может, быстрей научится потоки контролировать.

– Лучше покажите, как это? – съязвил Малик, зная, что у Лекама сил почти нет.

Через удар сердца он сидел на снегу, промаргиваясь от ослепившего его «светляка», прилетевшего в лоб.

– Как-то так, – улыбался Лекам.

Мы с восхищением смотрели на мага.

– Так, может, и нам «светляками»? И силы сэкономим, и бегать за ними не надо.

– А в бою ты тоже «светляками» будешь кидать? Да и как научитесь, сколько силы надо закачивать? Это движение должно происходить без участия сознания.

Вторым этапом магического боя стало развитие восприятия. На нас спускали хасанов, которые двигались в ускорении, как дышали – легко и непринужденно. Мы же должны были, находясь в нормальном состоянии, в миг перед ударом здоровенной туши уйти на ускорении в сторону и вернуться к обычной скорости восприятия. Тут бесспорным лидером был я, хотя по мере набирания опыта волчатами делать все это становилось сложнее. Если раньше я уходил от шести нападений из десяти, то теперь выходило избежать только пяти.

После магического боя мы еле доплетались до дома, где непроизвольно засыпали на часть времени. Софью данное состояние не устраивало, и она быстренько варила какое-то зелье, после которого силы возвращались уже мер через пятнадцать. Но об этом узнал Лекам и запретил нам его пить:

– Ваш организм должен научиться самостоятельно и быстро восстанавливаться, иначе без этих зелий вы так и будете моментально выдыхаться. А они не всегда при вас.

Спокойная жизнь закончилась в начале сезона цветов. Снег еще лежал кое-где потемневшими шапками, но лед на реке уже заканчивал свое движение. Сквозь пожухшую траву начали пробиваться первые ярко-зеленые росточки.

Отец вернулся из очередного ночного «похода в лавку» и принес неутешительные новости:

– В Орлином гнезде появились двое светлых в сопровождении десятка гвардейцев. Нас ищут.

– С чего так решил? – Дед нежился под весенним солнцем, сидя на крыльце.

– У них наши портреты, Майна сказала. Если дословно, мой, «Лекама, Храма, эльфа, дивчины красивой и двоих мальцов, один из которых больно на полоумного похож».

– Как нашли, интересно?

– Солд.

– Думаешь, светлым сдал? – поглядел на отца эльф.

Отец отрицательно покачал головой:

– Нет, гвардейцы местным рассказали, он в Еканул поехал, видимо, к дочери, там его светлые и сожгли. Ну, перед смертью, сами знаете, наверняка поспрашивали. Да и картинки, Майна говорит, хорошие, наверняка менталиста пригласили голову почистить, откуда и получили наши изображения.

– Тогда бы и деда нарисовали, – предположил Лекам.

– Я ему, пока шрам на груди лечил, плетеньице накинул, чтобы, значит, забывал потихоньку дорогу сюда, заимку, меня, вас. А при вашем отъезде в город силой плетение наполнил. Видимо, не успел все забыть.

– Ты знал, что он не вернется? – Отец с удивлением посмотрел на деда.

– Предполагал. Он не ваш, рано или поздно ушел бы, поэтому я и подстраховался. Вы на себя посмотрите, в кого пальцем ни ткни, барон, даже Храм чуть ли не принц оркский, да?

– Ну, из знатного рода.

– Кто из вас академию не кончал, сейчас учится. А Солд – селянин, тяжело ему с вами, не его круга разумные.

– Что делать будем? – Храм многозначительно крутанул огромным мечом.

– Ага, давай. Завтра всю деревню выжгут. Сейчас Софья пусть стол накрывает, вспомним Солда. А я Кассу попрошу, она покрутится около Орлиного. Если выйдут в нашу сторону, сообщит. Ты, Ровный кроме Майны с дочкой с кем-то в селе общался?

– Нет. Дед соседский меня раза два видел, но он полуслепой.

– Я к вечеру в село схожу.

Отец хмуро посмотрел на Савлентия.

– И не буравь меня взглядом, не дай боги, заинтересуются ею или наведет кто. Сожгут, даже не поморщатся, а так забудет тебя, и делов-то. Все остальные – вещи в тюки собирайте, лошадей проверяйте, оружие. Чувствую, недолго вам гостить осталось. Лекам, поедешь со мной, у деревни подождешь, мешки с продуктами подвезу тебе, заодно расскажешь, к кому в селе хаживал.

– Думаешь, придут к тебе?

– Обязательно, я же давно у них на заметке. Если бы не сын, уже кругов тридцать назад мой пепел развеяли бы.

– А кто ваш сын? – Софья, проявив женское любопытство, высказала вопрос большей части нашего общества.

Все замерли, ожидая ответа. Дед усмехнулся:

– Аргеен эль Камен.

На крыльце повисла тишина, видимо, личность известная. Когда все разошлись, я спросил у отца, кто такой этот Аргеен, ответ меня обескуражил.

– Основатель Ордена светлых. До сих пор верховный магистр этого ордена.

Под мясо глухана выпили настойки – за то, чтобы боги приняли душу Солда. Смерть его действительно была ужасной.

– А с его дочерью теперь что будет? – На Софью события с Солдом явно произвели впечатление.

Все промолчали.

– Ее тоже сожгут?

– Вряд ли, хотя могут. Но то, что ей в жизни многого не достичь, это точно – дочь темного. – Савлентий налил всем еще по чарке.

Лекам встал и ушел на улицу.

– Чего это он? – спросил дед.

– Нейла, – сухо ответил отец.

– Ох ты! Я и забыл.

К вечеру все изрядно умаялись, но были готовы, если потребуется, в течение десяти мер собраться в путь. Вернулись дед с Лекамом, привезли два мешка продуктов, основу которых составляли крупы, соленое сало, соль и немного хлеба. Лекам весь вечер ходил мрачный. Спать все легли в подавленном настроении.

– Не спится. – Рамос вышел на крыльцо с бутылкой и двумя чарками.

Одну из чарок протянул Лекаму. Молча выпили.