Реваншист. Цвет сакуры – красный - Борис Орлов

Тогда инженер перевёл дух, и поспешил к Ути-да, который уже неуклюже пытался перевязать своего раненого товарища кусками оторванной от одежды ткани.

– Вот, – сообщил Кену Волков, протягивая мастеру меч, после того как они общими усилиями справились с перевязкой. – Трофей. Держи.

И вот тут начались странности. Кен Утида пристально оглядел меч, однако не прикасаясь к нему руками, а потом вдруг начал быстро кланяться, одновременно отрицательно мотая головой.

– Нет, – выдохнул он наконец. – Волков-сан, я не могу прикоснуться к этому мечу…

– В смысле? – изумился Всеволод Николаевич. И тут же встревожился: – Он что – отравленный?

Старый мастер снова замотал головой, а потом быстро-быстро заговорил. Из его рассказа Волков с трудом разобрал, что это священный меч великого древнего мастера, и брать его в руки может только тот, кто… Тут инженер окончательно запутался в незнакомых словах, уяснив только, что лично его здоровью эта железяка не угрожает. Во всяком случае, в данный момент.

Он попытался всучить трофейный меч офицеру народной полиции, примчавшемуся вместе с толпой рабочих на выстрелы. Тот внимательно осмотрел клинок, вгляделся в какие-то наведённые золотом иероглифы у самой рукояти, а потом оттолкнул от себя меч с таким видом, словно Волков вручил ему живую кобру.

– Это – ваш и только ваш меч, – запинаясь сообщил полицейский. – Ведь вы добыли его в честном поединке?

Всеволод Николаевич задумался: можно ли считать поединок честным, если один из участников вооружён, а второй с голыми руками, и является ли поединком сбрасывание на голову оппонента тяжёлых предметов? Ни к какому решению он не пришёл, а пока размышлял, толпа любопытствующих рассосалась, оставив инженера в гордом одиночестве. С проклятым мечом в руках.

Пришлось притащить чёртов дрючок домой. Хотя при ближайшем рассмотрении меч оказался очень красив той благородной, мужественной красотой, которая так притягивает к оружию сильный пол. Вот только деть его в квартире, которую Волков занимал в ДИС (Доме Иностранного Специалиста), было решительно некуда. Ковра, на который меч можно было бы повесить, не наблюдалось, не говоря уже о специальной подставке для мечей, принятой в самурайских домах. Решив, наконец, что раз меч засчитан его личным трофеем, Всеволод Николаевич сделал себе зарубку на память: заказать в механическом цеху эту самую подставку. Которую ему на следующий день не только сделали, но и доставили на дом, что оказалось совсем не лишним: подставка была изготовлена из имевшихся под рукой материалов, в данном случае – из полированной хромистой, «нержавеющей» стали и весила поболе той задвижки, с помощью которой собието спесаристо и стал обладателем чудо-клинка.

Уложив меч на подставку, Волков полюбовался блеском стали, оттеняемой мрачной чернотой ножен и лезвия. Действительно, красивая вещь! «Если разрешат вывезти – поставлю дома на видное место, – подумал он. – А не разрешат – сфотографируюсь рядом с мечом и повешу на видное место карточку. И стану рассказывать Груше и Васе, как героически отжал самую крутую катану Японии практически голыми руками…»

Это развеселило его, и он негромко засмеялся. И почти сразу же раздался осторожный стук в дверь. Всеволод Николаевич открыл и замер: на пороге стояли двое среднего возраста японцев с очень неприятными лицами, а из-под манжет рубашек выглядывали цветные татуировки.

«Якудза, – затосковал Волков. – Твою же мать!» Героическим усилием инженер подавил в себе желание немедленно захлопнуть дверь и поинтересовался:

– Что вам угодно?

Вместо ответа оба визитёра принялись дружно кланяться. Всеволод Николаевич подумал, что они похожи на заводных клюющих цыплят – такая игрушка была у него в далёком детстве, которое, правда, здесь ещё не наступало. Он постарался сдержать улыбку, но не сумел полностью справиться с лицом, результатом чего стала странная гримаса, в которой можно было при известной фантазии увидеть и презрение, и превосходство, и ехидство.

Только семь богов счастья^[220] ведают, что именно разглядели посетители в улыбке русского, но кланяться принялись ещё усерднее. Тикали секунды, мерно сливаясь в минуты, а поклоны всё продолжались. Но всё на свете имеет конец, закончилось наконец и это.

– Почтенный старший начальник, – произнёс тот, что стоял чуть впереди и лицом напоминал не просто портового грузчика, а грузчика, одолевшего в своей жизни ещё пару-тройку книг, кроме букваря. – Господин, братья послали нас к вам. Из-за меча.

«Выкупать, что ли? – хмыкнул про себя Волков. – А вот хрен вам по всей морде!»

– Если вы решили выкупить меч, то зря потратили время, – произнёс он гордо, хотя и с чудовищным акцентом. – У вас столько денег не напечатали, чтобы я вам отдал меч, добытый в честном бою!

Уверенности Всеволоду Николаевичу прибавлял лежавший в кармане галифе «Браунинг». После нападения на «Сумитомо-Бакелит» советских инженеров вооружили старенькими, но надёжными и компактными «Браунингами № 1». Однако инженер всё же подавил желание сунуть руку в карман, решив, что успеет и без предварительной подготовки.

Быстрых взглядов, которыми обменялись визитёры, он не заметил, так как те тут же возобновили свои поклоны. Впрочем, на сей раз якудза закончили выражать почтение куда скорее…

– Почтенный господин, вы одержали верх в поединке, в котором наш прошлый недостойный старший начальник напал на безоружного. Но вы показали ему, что оружием может стать всё, что есть под рукой. И потому братья после многих раздумий просят вас, почтенный господин, принять нас под своё мудрое управление, – рассудительно заявил второй.

Его выговор и тон выглядели вопиющим диссонансом с выражением лица, более приставшего грузчику или тёмному крестьянину из глухой деревни. «Впрочем, – подумал Волков, – мне не один раз приходилось видеть несоответствие внешности и разума». Он вспомнил одного из лучших начальников, которого встречал в своей жизни: умного, тактичного, проницательного, с великолепно развитой технической и научной интуицией и при всём этом – внешностью тупого убийцы. «Однако отвечать надо, а что? Интересно девки пляшут: я – глава якудзы! Не-е-ет, так не пойдёт…» Инженер жестом пригласил незваных гостей в комнату, одновременно вспоминая старый фильм: «Такие вопросы, дорогой посол, с кондачка не решаются. Нам надо посоветоваться с товарищами… Зайдите на недельке»^[221].

«Интересно, а их угощать? И если да, то чем прикажете? – размышлял Всеволод Николаевич, шагая вслед за гостями. – Коньяку им налить? А они его пьют? Чай у меня только чёрный, а из всей еды за японскую сойдёт только банка балыка, которую отоварил на карточки в представительской лавке…»

Но гости не хотели ни есть, ни пить. Увидев на подставке меч, они снова принялись кланяться, а потом…