Земля – лишь ферма - Артем Мироненко

– Мужчины на выход, женщины остаются! – скомандовал коротышка и поспешно выпрыгнул из аэромобиля.

Я отстегнул пояс безопасности, наклонился к Натали и, нажав рычажок на подлокотнике, высвободил ее хрупкое тельце, тотчас прильнувшее ко мне.

– Не отпущу! – выпалила она сквозь слезы. – Я умру без тебя.

– Что за глупости? Не смей даже думать о таком. Ты, главное, помни, что все это временно и через пару-тройку недель мы снова будем вместе.

– Как? – Оставляя мокрый след на моей груди, Натали немного отстранилась, закинула голову и уставилась на меня жалостливым и обреченным взглядом. – Никитушка, любимый мой, ты же знаешь, что это невозможно. Они не позволят нам быть вместе.

– А я их и спрашивать не собираюсь!

– Гар-тсоп-сааар!.. – вытаращившись на нас через волнообразное зеркало заднего вида, оскалился долговязый. Но, получив в ответ пренебрежительное отношение и мой оскал, тот прорычал еще сильнее: – Гар-тсоп-сааар!..

– Да поняли, поняли! Захлопнись уже! – Пытаясь сымитировать его голос, я ощутил, как чья-то рука вцепилась в мою икроножную мышцу и с усилием за нее подергала. Достаточно было увидеть кончики пальцев, чтобы догадаться, кому именно она принадлежала. Я даже оборачиваться не стал, надеясь отвязаться от него словами: – Не делай так, зеленый пакостник, иначе лишишься того, чем дергаешь.

Он притворился, что не расслышал, или, возможно, понял превратно, подергав еще сильнее:

– Закругляйтесь, а то нам всем сейчас не поздоровится!

– Ладно, уже выхожу.

Серебан оставил в покое мою ногу и что-то сказал долговязому. А тот не только ничего не ответил, он даже не взглянул на него, продолжив пялиться на нас.

– Его взгляд меня очень пугает, – прошептала Натали.

Я пробежался глазами по задней части салона, но кроме Дашки никого больше там не обнаружил. Она рыдала в одиночестве, прикрывая ладонями лицо, а остальные уже стояли метрах в тридцати сбоку от аэромобиля.

Взяв Натали за плечи, я посмотрел в ее глаза и уверенным голосом произнес:

– Ни он, ни любой другой долговязый гад вас с Дашкой не тронет. Я этого не позволю. Так что ничего не бойся и, пожалуйста, позаботься о ней, ладно?

– Конечно, мог бы и не просить об этом.

– Очень скоро я приду за вами. Вы только немного подождите.

– Хорошо, я постараюсь. Обещаю. Мы будем…

Не дав договорить, я поцеловал ее в губы, как она любит: нежно и страстно, вернее, хотел так, а вышло как-то по-варварски, что ли, небрежно и даже травмоопасно. Мало того что я прикусил ее нижнюю губу, так еще и врезал по зубам своими же зубами, причем не единожды. Натали не выказала недовольства, скорее наоборот, это ее только раззадорило. Обхватив меня за шею, она впилась в мои губы, как пиявка, бешеная и зубастая. Трудно сказать, к чему бы это привело, будь мы наедине: может, к бурному совокуплению, а может, и к обоюдному зубодроблению, но то, что большущие глаза долговязого стали еще больше, я видел лично. Только смотрели они так, будто их хозяин не прочь был к нам присоединиться.

– Аар-сата-найа-юх-юх-юх!.. – облизался долговязый.

– Все, доигрались! Выбирайся оттуда! – На этот раз коротышка ухватился за мою штанину, да еще и обеими руками, и рывками потянул на себя. Ростком он, может, и не вышел, но вот силушкой Бог не обидел. Поддавшись, я свесил ногу из зазуаркаса. – Как чувствовал, что добром не кончится! Предупреждал ведь, уговаривал! Но прислушаться к словам честного муклорнианца – это ниже твоего достоинства, да?!

– Ага, – буркнул я.

– Хотя чего я надрываюсь?! Все равно тебе в одно ухо влетает, в другое вылетает! Ты же у нас пуп Земли порабощенной! Последняя ее надежда! Куда там до тебя такому маленькому, перекачанному и, само собой, зеленому!