Метро 2033. К далекому синему морю - Дмитрий Манасыпов

– Захочешь жить, не так раскорячишься, – летун закурил. – Парашюты на всех пассажиров с собой брать накладно. А так, если что, сколько-то да могут выжить. Если повезет.

– Ты прямо меня утешил, – Морхольд хмыкнул. – Ладно. Где подниматься на борт вашего корабля, капитан?

– По трапу, где же еще. Вон, видишь, опускают? И это, у тебя ж твое копье раскручивается? Ну вот, собери его. Такой зубочисткой мне ты все попротыкаешь.

Да, теперь Морхольд заметил трап. И еще раз убедился в правильности простой мысли. Могут умереть поэты, художники, музыканты, прозаики и театральные актеры. Человечество проживет. Да, кому-то будет очень плохо, кому-то все равно. Как и сейчас. Но пока будут жить и мыслить инженеры – человечество останется самым сильным видом планеты. И выживет, обязательно выживет. И, слава богу, в Курумоче инженеров хватало.

Рогатину он раскрутил и, перетянув посередке куском шнура, повесил на плечо. Летун прав, на кой ляд таскаться внутри гондолы с его таким вот ответом злобному миру?

Морхольд поднялся на борт. Чувство непривычное. Чуть качало, но не как в лодке или на палубе большего судна. Интересно… Он прошел к рулевой рубке, где заметил два ряда сидений, закрепленных на палубе. Кроме него здесь пока еще никого не было. Только у приборов управления суетился молодой паренек, одетый в настоящий кожаный комбинезон, подбитый овчиной. И в унтах, таких же, как у него.

– Молодое поколение, – кивнул на парня Кликман. – Растет смена, растет.

– Будет холодно?

– Конечно будет. Да еще как. Ты б унты тоже надел, что ли.

– А сам?

Кликман усмехнулся:

– У меня ботинки хорошие. Леша! – парень обернулся. – Давление нормальное?

Тот кивнул и вернулся к своим занятиям.

– Ума палата. Остальные не такие. Кроме инженера. Вон он, золото мое.

Нежность, проскользнувшая в голосе, заставила Морхольда содрогнуться. Обернулся, выискивая объект таких тонких чувств, и расслабился. Дмитрий «Элвис» Кликман явно любил подшутить над новыми знакомыми. Летный комбинезон обтягивал вполне себе ладную женскую фигурку. Лица Морхольд не увидел: инженер натянула морской шарф по самые глаза, вдобавок закрытые плотной маской с очками.

– Попался… – Кликман довольно расплылся в улыбке. – Видел бы ты себя со стороны.

– Что за груз, если не секрет? – Морхольд рассмотрел двух ребят из летной, судя по форме, команды, что-то притягивающих и закрывающих сверху брезентом.

– Да не особо секрет, – Кликман достал сигарету, покрутил в руках и убрал, – кожи, клей, некоторые механизмы, собираемые в мастерских. Балыки, хотя чего они сами их не таскают, не совсем понятно. У местных там чуть ли не небольшая флотилия, прямо как в Великую Отечественную, рыбачь под присмотром, хотя, конечно… ничего не знаю про их Волгу. А там что за люди? Ну, просто Морхольд, это, как тебе сказать? Трудовые ресурсы.

– Рабы?

Кликман кивнул. Вроде бы и виновато, но со скрытым достоинством. Мол, и что?

– Мне все равно, – Морхольд пожал плечами, – не мое дело. За долги, думаю, из местных?

– Угу…

– А как там, в Волгограде, вообще? Я пару раз добирался до Саратовской области и каждый раз назад поворачивал. Очень уж там люто с мутантами.

– Это ты верно заметил, – Кликман что-то крикнул, применив совершенно специфичный технический жаргон, сплетенный с таким матом, что даже Морхольду стало стыдно. – Вот рукожопы, а?! О чем мы? Ах да. В Волгограде, как везде, наверное, ну, думаю так. Феодализм, настигающий неотвратимо и со все увеличивающейся скоростью. И остатки технологий, стоящие на службе не у всех. Такой, знаешь, дизель-панк, мать его. Речные бронированные суда и люди, запряженные в плуг. Пусть такое я и видел всего пару раз, по самым границам области. Сверху.

– Как быстро мы все оскотинились, ты это хочешь сказать?

– Полагаешь, именно это?

– Есть еще варианты? – Морхольд усмехнулся. – Тебя же дернуло при слове «рабы». Жестко, но справедливо. И ведь никто не застрахован, так?

– Никто. – Лицо Кликмана стало жестким. – Ладно, хватит трепаться. Взлетим, посмотрим как полет, там и поговорим. Веришь, мне порой очень хочется поговорить. А боюсь. Леша, иди уши грей в другом месте. А то я тебе быстро припомню твою контрабанду, щенок!

Подковерные игры, интриги, тайны местечковых мадридских дворов. Ничто не изменилось с Беды, ничто. Морхольд снял рюкзак, сел, стараясь не думать ни о чем. Впереди был первый полет за двадцать лет. Стало страшновато. Жуть, дремлющая в расстегнутом отвороте куртки, неожиданно высунула мордочку и лизнула его кончиком языка. По носу. И вновь прижалась к груди, зашипев как-то по-особенному.

– Ты, однако, любишь ластиться… Подлиза.

«Контрабандист» Леша, недоуменно глядя на разговаривающего с самим собой мужика, покрутил пальцем у виска. Морхольд накинул капюшон, уже немного жалея, что не последовал совету обуть унты. И попробовал задремать. Почему бы и нет?

Вокруг скрипели и потрескивали сиденья, кто-то садился, ерзал. Нервный смешок, слегка выше, чем обычно, голос, глубокое сопение. Да он тут не один, кто боится. И правильно. Интересно, каково бедолагам, сидящим только под навесом из брезента посередке гондолы?

Под ногами, гулко булькая, начал разогреваться какой-то аналог калорифера. Ну, генератор здесь есть, сейчас станет чуток теплее. Летуны храбрые люди, что и говорить. Представить себе, каково это – гореть на высоте, Морхольд не захотел. Зачем?

Толкнули его довольно скоро, еще заснуть как следует не успел.

Морхольд приоткрыл глаз. Кликман, довольный и улыбающийся, явно хотел продолжить разговор.

– У тебя здесь курить можно, Чкалов?

– Нет. А вот продемонстрировать тебе инструменты для пожаротушения я просто обязан. Так что пошли. Рюкзак оставь, не убежит. Солнце, присмотришь за вещичками?

Давешнее «солнце», на взгляд размером с третьим-четвертым, кивнуло. Морхольд, стараясь не смотреть за борт, двинул за широко шагающим Кликманом. Курить, значит, все-таки можно. Уважение и восхищение от храбрости пилота и его команды смешивалось с не меньшим переживанием по поводу своей же дурости.

Но, как ни прячь голову в песок, из открытой части гондолы увидеть окружающее все же пришлось. И не сказать, что Морхольд испугался. Даже наоборот. Потому что такого ему видеть прежде не доводилось. Вернее, все было по-другому. Точно, как с велотренажером, как-то раз опробованным до Беды. И педали крутишь, и устаешь, но… Не так, не так. Это не велосипед.

Простор. Режущий лицо ветер. Холод. Это если бы Морхольд хотел сказать кратко. А если нет…

Простор бил сильно, навылет, заставляя дыхание на какой-то миг остановиться. Бескрайнее, пусть и серое небо – насколько хватало взгляда. Земля, бурая, черная, с белыми проплешинами и остатками зелено-золотого, плыла под ногами, маня к себе. Страх никуда не делся. Страх просто затаился, сменившись каким-то совершенно детским восторгом. Восторгом, тут же перешедшим в ожидание. Чего? Морхольд не смог бы объяснить.