Метро 2033. К далекому синему морю - Дмитрий Манасыпов

– Кликман?

– Ну не Лепешкин же, – она усмехнулась. – Умный он парень, а занимается всякой хренью. Давно бы к себе взяла, будь поспокойнее.

– А почему он?

– Летающий Элвис-то? В такую погоду самолеты не выходят. Только если опасность какая-то, либо что-то очень срочное и дорогое.

– Самолеты?

– Да, моторно-винтовые. Хранились под землей.

– Какие модели?

– «Ла».

– «Ла?!»

– Именно. Настоящие, боевые. И ИЛ-2. Серьезно тебе говорю.

– А у Кликмана тогда что?

– Дирижабль. Транспортный дирижабль. «Сокол Элвис».

Морхольд почесал щеку. Такой дикости он еще не встречал. Штурмовики и дирижабль. Дирижабль с именем «Элвис».

Тем временем дальний угол стал ближним. Огороженным крепкой дверью и двумя серьезными типами с «Кедрами». Летунов явно старались охранять по высшему разряду.

– Со мной, – женщина одним движением брови раздвинула хмурых ребят в стороны и вошла. – Не отставай.

Морхольд отстал. Потому что гитарист уже оказался здесь. «Здесь» его явно ждали теплее. На столик рядом с ним, сидящим на табурете, выставили темную бутыль с крепким, тарелку с горячим куском мяса и пепельницу. Из-за слов гитариста Морхольд и остановился. Слышно было плохо, шум из-за двери все же прорывался, но он смог разобрать что-то про косарей. Полностью услышать получилось только один куплет. Ну, или полтора. Или даже два. Про косарей, их славный труд, радостную песню соловья.

Женщина терпеливо ждала. А он слушал. Странные глубокие сильные слова.

– Пойдем, – она дождалась последних переборов и дернула за рукав. – Он уже здесь. Вон сидит. Да что такое… Сейчас подойду. Послушай, я тебя прошу…

Морхольд посмотрел в прозрачные и кажущиеся холодными глаза.

– Не лезь к нему сам. Вон он, в углу. Уже набрался. Если только уходить не станет. А я быстро.

Она скрылась за барной стойкой. Морхольд огляделся. Сидевшего у большого окна, в самом углу, Кликмана сложно оказалось не заметить. Даже посреди всего местного балагана из адской смеси прошлой жизни и модных современных веяний, тот выделялся. Кожаная летная куртка, цветастый платок в расстегнутом воротнике светлой сорочки, баки и кок, как у того самого Элвиса, и темные очки-капли. Красавец-мужчина, что и говорить.

Стоило, наверное, последовать ее совету, если бы не «но». Послушай женщину и сделай по-своему. Тем более, собственные проблемы Морхольд любил решать сам. Чтобы не быть никому должным. Даже красивым и интересным женщинам с серьезным положением в обществе.

Барная стойка здесь смотрелась… благороднее. Полированная мраморная плита, хром, немного дерева. Бармен с явными признаками африканской крови даже и не удивил.

Глубокие низкие диваны, одинаковые столы, блестящие и чистые. Лакированные деревянные панели по стенам и плакаты, разные, от голых красавиц до непременных самолетов. Или даже красотками без одежды на фоне самолетов. Закрытые стальными пластинами окна. Хотя одно, широкое и высокое, оставалось свободным. Выходило, как понял Морхольд, на летное поле.

Летунов оказалось не так много. Человек десять. Куда больше вокруг них вилось явных прихлебателей. Само собой, девки, яркие, расфуфыренные и ухоженные. Какие-то мутные типы, за несколько метров отдающие спекуляцией и ростовщичеством. Строгие дядьки в камуфляже, явно борющиеся за внимание с самими пилотами. Время шло, люди оставались собой. Возле альфа-самцов кучковались беты и прочие.

– Земляк, – Морхольд подошел к бару, показал на Кликмана. – А что пьет вон тот мрачный человек, прячущий зеркала души за темным стеклом очков?

Губастый кофейнокожий лениво покосился на синий комбинезон Морхольда и поставил перед ним бутылку ирландского. Морхольд шмыгнул носом, прикидывая ее стоимость.

– Ты мне плесни две порции, пальца на два.

– Слышь, Хемуль недоросший, – бармен продемонстрировал белозубую улыбку, – на два пальца у себя в деревне наливать будешь. А здесь культурное общество.

Морхольд кашлянул. Внимательно посмотрел в янтарные леопардовые глаза. Пожалел о потерянном мачете и о двух верзилах с АКСУ на входе. И мысленно пообещал этому красавцу сломать тому и без того плоский нос.

Возможно, что послание до адресата дошло. Во всяком случае спорить и выпендриваться дальше тот не стал. И налил точно на два пальца.

– Сколько с меня?

– Угощаю, – бармен перестал скалиться. – Как гостя с самого дна.

– Уел, думаешь?

– Думаю.

– Ну-ну, – Морхольд взял стаканы. – В следующий раз обращайся ко мне как положено.

– Это как?

– Себастьян Перейра, торговец черным деревом. Бывай, дитя джунглей.

«Нехорошо получилось, – подумалось ему через несколько шагов, – не виноват парняга, привык делить людей на тех, кому нельзя хамить и кому можно. А ты нагрубил, врага завел. Оно тебе надо было?»

Морхольд остановился. Что за чушь лезла в голову? Не иначе как выспаться надо. Ну, нахамил ему халдей, и что? Правила приличия ему демонстрировать, что ли? В Кинеле, чего уж тут, давно бы в ухо дал.

Вернулся, понимая, что поступает неправильно. Но совесть говорила обратное.

– Это, земляк…

Бармен покосился на него.

– Извини. Устал, наверное.

Тот усмехнулся:

– Хорошо, что не харкнул тебе в стаканы. Ладно, проехали.

Морхольд кивнул и пошел. Проехать проехали, а осадок остался.

Кликман обратил на него внимание, когда до его стола оставалось около метра. Поднял голову, тяжело, пьяно. Снял очки, глянув мутными злыми глазами. Морхольд кивнул ему и сел на стул, придвинув его ногой от ближайшего столика.

И открыл было рот, как в промежность уперлось что-то твердое. Он покосился вниз, уже слыша знакомый звук и понимая, что увидит. Не ошибся.

Звук взводимых курков обреза охотничьей двустволки сложно перепутать с каким-то другим звуком. А вот чувство, когда прямо ему в мошонку смотрели стволы, Морхольд испытывал до этого всего один раз. Надеялся, что больше не испытает. Увы, ошибся.

Кликман дернул губой и прижал стволы сильнее. Морхольд понял, что палец того очень уж сильно дрожит на спуске.

– Беда… – он глянул в глаза Кликману и увидел кроме злобы еще и безразличие. Безразличие к его, Морхольда, жизни.