Halo. Разорванный круг - Джон Ширли

Гравитация отсутствовала во всей боевой секции – несколькими столетиями ранее вышли из строя узлы искусственной гравитации, и эта секция, которая тогда использовалась главным образом как склад, превратилась в плавучий хаос ящиков, машин и испуганных рабочих. При каждом посещении боевой секции Бал’Тол спрашивал себя, что произойдет с колонией, если искусственная гравитация откажет повсюду? Сколько они проживут в условиях нулевой гравитации? Многие машины перестанут работать, их механика перестанет отвечать условиям окружающей среды. Возникнут истерика и массовая паника. Потом начнутся войны кланов – всегда найдется повод, – польется кровь…

Но с тех пор ни одна гравитационная панель больше не выходила из строя, и только в боевой секции гравитация отсутствовала. Там уссанисты могли утолить бойцовскую жажду, не убивая друг друга, – в секции проходили атлетические соревнования. Соревнования довольно бурные, но кровопролития обычно удавалось избежать.

Бал’Тол неоперившимся птенцом, а потом и оперившимся ходил туда между боями по расписанию и практиковал акробатику без гравитации. В итоге сломал левую руку, повредил нервы и поставил крест на мечте стать героем боев в невесомости. После травмы его рука частично потеряла работоспособность.

– Идем, Туп’Квук, узнаем, о чем они говорят и как далеко зашло осквернение.

Охранники по мере приближения к группе ‘Кинсы плотнее смыкались вокруг Бал’Тола, и он дал им знак отступить. Ближе всех к нему шел Ц’тенз, державший пальцы на рукояти пылающего клинка в ножнах; за спиной он слышал пыхтение Туп’Квука, тот семенил, тяжело дыша. Почти все медицинские ресурсы, имевшиеся в колонии, израсходовались, а новые лекарства изготовлялись в недостаточных количествах. Медицинское искусство отчасти было утрачено. Старики страдали из-за этого, а молодых было слишком мало.

– Коррозия повсюду, – говорил ‘Кинса. – Это гнев богов, которых мы забыли!

Он был громилой с широко расставленными жвалами и тяжелым лбом. На его руках были вытатуированы загадочные символы. Он носил домашнего изготовления панцирь, сделанный из кусков металла от старых, вышедших из строя машин, – множество крепежных деталей, оставшихся после разборки планеты, плавали за окнами секции, удерживаемые на протяжении веков гравитацией. Иногда пилоты шаттлов ловили маленькие фрагменты, а потом обменивали их на что-нибудь как сувениры от Предтеч.

На голове ‘Кинсы сидел старый помятый медного цвета шлем. ‘Кинса жестикулировал, двигая руками то вправо, то влево, подчеркивая слова:

– Коррозия распространилась из наших душ на сами стены! Генераторы питьевой жидкости выходят из строя один за другим, на очереди очистители атмосферы. Почему все это работало веками и вдруг резко пришло в такой упадок? Почему? Я вам скажу! Из-за таких сангхейли, как он!

Он ткнул обвиняющим пальцем в сторону кайдона. Слушатели ‘Кинсы повернулись, вздрогнули, увидев Бал’Тола и его свиту. Двое резко поднялись и бочком стали уходить.

Но Норзесса остался на месте, гневным взглядом он смотрел на священника; впрочем, сказать наверняка, смотрел или нет, было затруднительно, потому что воздушные бои оставили на его лице слишком много шрамов.

– Истинные духи этого места недовольны нами, – прорычал ‘Кинса. – Они наказывают нас за то, что мы забыли древний путь на Сангхелиос!

И тут Бал’Тол увидел алую паутину, пульсирующую на лице и руках ‘Кинсы. Такая паутина появлялась, когда пораженные Кровавым недугом переходили в третью стадию со свойственным ей возбуждением.

– Вы – осквернители священного места! – дрожащим голосом проговорил Туп’Квук из-за спины тяжеловооруженных охранников. – Осквернители! – Он говорил, а украшения на его скулах яростно позванивали. – Отправляйтесь по домам и молите о прощении!

– Осквернители, говоришь? – презрительным голосом проговорил ‘Кинса. – Осквернители того, что уже безнадежно осквернено? Забытые боги противятся тому, чтобы их стирали из памяти! Они указали мне путь; мы должны взять корабли, которые вы прячете в первичной секции! Мы должны переправить всех наших людей на Сангхелиос.

– Прежде всего, – сказал Ц’тенз, – путь на Сангхелиос утрачен. Мы не обладаем этими сведениями. Этот путь стерли из памяти корабельных устройств… Возможно, Усса ‘Кселлус сделал это намеренно после предательства Салуса ‘Кролона. Во-вторых, места на этих кораблях не хватает для всех. И в-третьих, мы не уверены, что они полетят. Скажу больше: я уверен, что не полетят, поскольку, как и многое другое, корабли подверглись частичной каннибализации или демонтажу…

– Каннибалы! – взревел ‘Кинса. – Вы каннибалы! Вы похожи на синие жвалы из второй секции!

Бал’Тол давно не вспоминал про синие жвалы, вероятно, потому, что воспоминание было глубоко неприятным. Синяя кровь сангхейли пятнала жвалы дикой группы, которая два цикла назад во время нехватки продуктов питания захватила некоторые части второй секции. На одном экоуровне вышла из строя система ирригации, вымерла часть флоры. В это же время вышел из строя синтезатор протеина. Банда, ведомая мародером, страдавшим от Кровавого недуга, начала питаться малыми уссанистами. Бал’Тол лично повел отряд на подавление синих жвал, их разгромили и казнили.

– Среди нас нет каннибалов, – сказал Бал’Тол. Он обращался в большей степени к последователям ‘Кинсы, чем к нему самому. – Мы едим то же, что и ты, Оска ‘Мелн.

– Как ты меня назвал? – Руки ‘Кинсы сжались в трясущиеся кулаки. – Лжец! Меня зовут ‘Кинса! Я голос ‘Грефтуса! А через ‘Грефтуса – голос солнца Предтеч! Его солнечное излучение выжжет это место дотла!

– Я даю тебе возможность сдаться добровольно, кем бы ты себя ни считал, – произнес Бал’Тол. – Я собираюсь открыть специальный изолятор для тех, кто болен той же болезнью, что и ты. Я склонен предложить такой выход, пока не будет найдено лекарство от этой болезни.

– Болезнь? Да ведь это ты болен!

– Осторожнее, ты, идиот! – прокричал Ц’тенз. – Тебе дают шанс остаться в живых!

Вскочил Норзесса. На его груди тоже был панцирь из металлических отходов.

– Вы не посмеете тронуть ‘Кинсу! Он единственный знает путь на Сангхелиос. Смерть любому, кто посмеет приблизиться к нему!

Его рука легла на эфес длинного кривого ножа – оружие воздушных бойцов, называвшееся полумесяцем и похожее на древнюю саблю сангхейли.

Тогда Тирк ‘Сурб вышел вперед и встал перед кайдоном; в одной его руке неожиданно появился пылающий клинок, а в другой – плазменный пистолет.

– Назад! Вы все арестованы! Я слышал здесь предательские разговоры! Разговоры о том, чтобы сжечь колонию. Для меня этого достаточно!

Патруль уже держал оружие на изготовку. Но Норзесса не знал страха.

– ‘Кинса говорит голосом богов! – прокричал он.

Норзесса вытащил клинок и принялся вращать им с такой быстротой, что тот казался шаром с тысячью торчащих из него лезвий.

Но больше всего Бал’Тола встревожило выражение спокойной уверенности на лице ‘Кинсы. И тот факт, что ‘Кинса смотрит куда-то им за спину.