Клим Драконоборец и Зона Смерти - Михаил Ахманов

Что сказать о мужчинах и что сказать о женщинах? Хоть те и другие – из рода человеческого, но столь не похожи они видом своим, и естеством, и разумом, и нравом, что надо бы считать их разными породами людей. И дела меж ними творятся разные, на одну ночь, на месяц или на несколько лет, временами по взаимному влечению или из прихоти, а иногда за деньги или в поисках иных выгод. Но бывает так, хоть и не очень часто, что тянет мужчину к женщине, а женщину к мужчине, влечет с такой необоримой силой, будто они две половинки целого. И тогда нет речи о дне, месяце или нескольких годах, ибо измеряется это влечение целой жизнью. И тогда мы говорим: они испили эльфийский мед. И еще говорим: узы их любви не разрежет клинок и не расточит время.

«Поучение молодым и старым», составленное королевским архивариусом сиром Напзаном

Край тавров к земной Тавриде отношения не имел, так как являлся не полуостровом, а узкой прибрежной равниной, лежавшей между солеными водами и горами. Море здесь вдавалось в земную твердь, образуя длинный и довольно широкий залив, пока безымянный, ибо веницейцы, любители давать названия тому и этому, сюда не заплывали. Да и что тут делать их купцам? Удобных бухт насчитывалось мало, берег был диким, скалистым, заросшим лесами, а его обитатели имели репутацию сущих разбойников.

Но все же были тут места, подходящие для гаваней, и капитан Синдбад, посовещавшись со старинным свитком, выбрал из них наилучшее. Бросили с судна якорь, встали в сотне метров от берега, спустили лодку и принялись перевозить сундуки с дарами и кое-какие припасы. Когда же эта работа закончилась, Синдбад сказал королю:

– Восемь сундуков на берегу, и еще бочонок с пивом, и лепешки, и солонина, и сушеные фрукты… Много всего, мой господин, а у тебя в помощниках только гном, кот и маленький летающий человечек. Как понесешь ты этот груз, как доставишь в свое королевство?

– Я ничего нести не буду, – ответил Клим и показал на ближние холмы, за которыми поднимались в воздух струйки дыма. – Вот поселение тавров, капитан. Я отправлюсь к ним и найму лошадей, подводы и носильщиков.

– Эти люди – разбойники и злодеи, – возразил Синдбад. – Не пойти ли нам туда вместе, прихватив двадцать вооруженных корабельщиков? Иначе, преславный цезарь, я боюсь, что тебя пленят и ограбят.

Клим улыбнулся:

– Не думаю, что это случится. Не тревожься, Синдбад, плыви в Веницею, продавай, покупай и сообщи мне, не чинил ли кто тебе обид. Я с этим перцем живо разберусь.

На том Синдбад-мореход спорить перестал – должно быть, вспомнил, как король разобрался с сиренами и веницейцами с галеры, а до того – с тварями пустоши Демонов. Поднял он якорь и поплыл на запад по Дикому морю, а дозорный попугай на мачте крикнул на прощанье:

– Корроль, корроль Маррклим! До встрречи, твое величество!

Оставшись со своими спутниками у моря, катившего волны на усыпанный галькой берег, Клим залез на большой плоский валун и огляделся. Бухта тут была превосходная, с глубокой водой и двумя мысами с запада и востока, защищавшими ее от штормов. Пологий берег и равнина за ним подходили для городской застройки, огромная скала, вдававшаяся в море, казалась идеальным местом для крепости, а на оконечности каждого мыса можно было возвести форты. В лесу зеленели мощные дубы и грабы, деревья с прочной древесиной, подходящей для корабельного дела, лес и всю равнину замыкала цепь холмов, а дальше вставал невысокий хребет с горными лугами и остроконечными вершинами. Этих пиков было семь, и Климу невольно пришел на память старец Ашрам Абара, носитель семисвечника. В конце концов, с него все началось – так почему бы им не завершиться? Пусть будет память о нем и о мореходе, который доставил сюда короля.