Лестница в небо - Иван Кузнецов

– Легкого пути. – Суховатый, твердый и все же изменившийся голос Аона эхом добавился к общему потерянному виду.

– Легкого пути. – Я сбежал с веранды навстречу гостям. – Пройдем в дом?

– К сожалению, у нас совсем нет времени. – Айя остановилась в двух шагах от меня. – За последние дни многое произошло. Поговорим внутри. – Она махнула рукой в сторону турбоплатформы.

– Боюсь, отпуск коротким вышел. – Аон виновато склонил голову. – Если хочешь собраться, пара тактов есть.

– Не надо. Самое важное всегда при мне.

– Тогда полетели. – Куратор даже не стал вымучивать вежливую улыбку в ответ на неудачную шутку.

Турбоплатформа чуть просела под нашим весом, восстановила прежнюю высоту и почти бесшумно заскользила над высокой, искрящейся жемчугом росы молодой травой.

Поначалу неосязаемым, но тяжелым туманом в салоне висело молчание. Начинать первым я не решался. Все-таки попутчики находились в ином ранге, пусть разговор и предполагался неофициальным.

Турбоплатформа выскользнула из объятий полей на транспортную магистраль и начала разгон.

– Если вкратце, – без всякого вступления начала Айя, – из того, с чем тебе пришлось столкнуться, можно сделать единственный вывод: Наблюдатели окончательно определились с приоритетами. Наши интересы им безразличны, как безразличны интересы Дзорта и, подозреваю, Радора. Вся разница в том, что в этот раз Радор выступил на их стороне. Могло быть наоборот: мы помогаем Наблюдателям, а радориане оказываются в роли пострадавших. Сейчас это уже не столь важно. Все произошло так, как произошло, и рассуждения о гипотетических возможностях оставим аналитикам. Если же углубиться в прошлое, к прологу истории… Тридцать два арка назад мы столкнулись с необычными явлениями в биосфере одной из планет. Прямого перехода не было; когда Наблюдатели открыли нам путь в ту систему, корабли выходили из прыжка рядом с газовым гигантом, не представляющим особого интереса. Позднее, в рамках исследования и освоения системы, были отправлены экспедиции к остальным планетам. Первая, ближайшая к солнцу, – просто расплавленная глыба. Четвертая слишком далека от светила, там холодно даже на экваторе. Но третья – Кия, – пусть и сильно отличалась от Элии по климату, оказалась пригодной для жизни. Причем жизнь на ней находилась далеко не в зачаточном состоянии. На разных планетах биосферы никогда не развиваются одинаково. Не стала исключением и Кия. Однако на этот раз флора и зачатки фауны не просто разнились с известными организмами, но и обладали весьма специфическими особенностями. Для их изучения на планете была основана научно-исследовательская станция. Завтра у нее юбилей – две декады активной работы. Исследовательское поселение находится в стадии непрерывного расширения. Комплекс зданий вокруг станции значительно разросся. Полученные результаты… не вписываются в известные нам эволюционные модели. Обнаруженные формы жизни действительно развиваются по другим законам и не имеют аналогов… Мы думали, что не имеют. Менее трех арков назад стало известно, что по крайней мере еще одна раса столкнулась со схожим феноменом.

– Дзорт?

– Дзорт. Те образцы, что доставил твой отряд с Эрона. Те образцы, за которыми посылали радориан. Родственная природа. Самое странное, нам так и не удалось узнать источник их происхождения. Очевидно, что Дзорт не выращивал их искусственно. Однако вычислить систему, где ящеры обнаружили жизнеформы, схожие с киянскими, пока не удалось. Это одна часть правды.

– А другая? – Не очень люблю подобные разговоры. После них чувствуешь себя ребенком, воспитатели которого решают, что следует, а что не следует рассказать. Но сейчас я был заинтригован.

– Другая – инопланетник, поймать которого посылали тебя. – За время рассказа Айя ни разу на меня не взглянула. Странно, но это не выглядело бестактностью или намеренным подчеркиванием различия в статусах. Скорее наоборот, казалось единственно верным способом поведения. – Элиноид, вытащенный Наблюдателями из неизвестного уголка Вселенной. По понятной причине мы не успели провести его комплексное обследование. Но той информации, что удалось собрать, оказалось достаточно для составления более-менее полной картины. Не последнюю роль сыграли и данные, полученные вами при диагностике чужака на корабле и на станции. И все же они лишь добавили детали, подтвердили изначальное предположение. Общая же оценка осталась неизменной. – Айя впервые повернулась ко мне. – Инопланетник обладает рядом психофизиологических параметров, схожих с новооткрытой жизнью куда больше, чем с нами, дзортианами или радорианами. Но вместе с тем, – она запнулась, подбирая слова, – он… другой. Два близких типа жизнеорганйзации, находящиеся в пси-противофазе. И те, и другие могут сосуществовать с нами, но не друг с другом. Они противоположны по самой природе…

Изложение становилось все менее понятным, и вместе с тем я неожиданно почувствовал, что все это правда. Чистая правда. Что ситуация именно такова и иначе восприниматься не может. И что в этой ситуации нам во что бы то ни стало следовало пленить инопланетника. Понять, разобраться, кто он такой. Изучить его взаимодействие с той биосферой. Это должно быть очень важно. Важнее остального…

– …Это вторая часть правды. Еще одна причина, по которой на Эрон отправили вашу группу. Первую тебе сообщили до отлета при постановке задачи.

– И что мы можем сделать сейчас? – Ощущение абсолютной очевидности сказанного ушло, и я вновь вернулся к реальности. – После того, как чужака доставили к хозяевам? – Последнее слово выскочило непроизвольно, и только в следующий миг я понял, насколько верно его подобрал.

– Пока ничего. – Айя повернулась к окну. – Станция над Ааром – их территория. Возможности Наблюдателей ты видел. – На мгновение перед глазами мелькнула картина разрываемого крейсера. – Остается только ждать их следующего шага. Впрочем, предсказать его мы, вероятно, можем. Наблюдатели знают о нашей находке. Более того, мы почти уверены, что с чем-то похожим на новооткрытую жизнь они сталкивались и раньше, задолго до нас. По каким-то причинам Наблюдатели желают воспрепятствовать нашему с ней контакту. Говорить о мотивах рано, но некоторые наработки есть и в этом направлении. Наблюдатели не менее нас заинтересованы в изучении взаимодействия инопланетника с обнаруженной жизнеформой. Некоторые данные позволяют заключить, что собственного полигона – планеты, где жизнеформа успела развиться, – у них нет. Остаются два варианта: наша находка и находка Дзорта. Судя по образцам, доставленным твоей командой с Эрона, можно с уверенностью сказать, что биоцикл на открытой ящерами планете куда примитивнее киянского. А прореагировать с элиноидом в полной мере слаборазвитая биосфера не сможет. Потому почти наверняка в качестве полигона будет выбрана наша колония. Разумеется, без уведомления о дате начала эксперимента.

– И каким образом будет протекать взаимодействие? – Почему-то ответ на этот вопрос показался мне чрезвычайно важным.

– Я не специалист. – Голос Айи неуловимо изменился. Теперь в нем звучала неожиданная, едва уловимая тоска. Пси-сфера при этом оставалась ровной, без единого возмущения. – Мы знаем слишком мало, чтобы делать однозначные выводы. Скорее всего Наблюдатели просто используют инопланетника как инструмент. Пытаются с его помощью разработать средства контроля и подавления найденной жизнеформы. То, что нам известно, говорит о странном неприятии Наблюдателями биосферы подобного типа. Возможно, это отголосок их предыдущих контактов… Не знаю.