Порог между мирами - Филип Киндред Дик

Он пересек комнату, подошел к приемнику и осторожно повернул ручку.

— Требуется довольно много времени, чтобы лампы нагрелись, — извинился он. — Я думаю, что одна из них села. Мы сделали заявку в Ассоциацию мастеров Западного Беркли, но они так заняты. Сказали мне, что слишком загружены. Я попытался сам, но… — Он уныло пожал плечами. — Последний раз, когда я пытался починить его, стало только хуже.

Стюарт сказал:

— Вы хотите отпугнуть мистера Джилла?

— Что вы, — возразил Джилл, — я понимаю. Починка радиоаппаратуры — прерогатива мастеров. У нас в Вест–Марине тоже так.

Миссис Харди сказала Бонни:

— Стюарт говорит, что вы когда–то жили здесь.

— Я работала некоторое время в радиационной лаборатории, — ответила Бонни, — а затем перешла в Ливермор, также при университете. Конечно… — она растерялась, — все сейчас так изменилось. Я бы не узнала Беркли. Когда мы проезжали через город, я не узнавала ничего, за исключением, может быть, самой авеню Сан–Пабло. Все маленькие магазинчики — они выглядят как новенькие.

— Они действительно новые, — согласился Дин Харди. Из приемника послышался треск статических разрядов, и он приблизил ухо к динамику, напряженно вслушиваясь. — Обычно передача идет на частоте шестьсот сорок килогерц. Извините…

Он повернулся к ним спиной, полностью сосредоточившись на радио.

— Подкрути фитиль лампы, — сказал Джилл Бонни, — тогда шкалу будет лучше видно.

Бонни так и сделала, дивясь, что даже здесь, в городе, жители все еще зависят от примитивных масляных ламп. Она предполагала, что городская электросеть уже давно восстановлена, по крайней мере частично. По некоторым параметрам Беркли явно отставал от Вест–Марина. Даже в Болинасе…

— Есть, — сказал мистер Харди, прервав ее размышления. — Я знал, что поймаю его. И опереттой здесь не пахнет… — Его лицо засияло довольной улыбкой.

— О господи, — воскликнула Элла Харди, — молю небеса, чтобы ему стало лучше!

И она стиснула руки в тревоге.

Из динамика раздался дружелюбный, раскованный, такой знакомый всем голос:

— Привет, полуночники! Как вы думаете, кто это говорит вам: алло! алло! — Дейнджерфильд засмеялся. — Да, друзья мои. Я снова встал на ноги. И сразу же принялся крутить все эти маленькие потертые ручки и регуляторы как сумасшедший… Вот так–то.

Голос его был теплый, и лица тех, кто был в комнате вместе с Бонни, расплылись в улыбке, разделяя то удовольствие, которое слышалось в его голосе. Они согласно кивали.

— Вот видите, — сказала Элла Харди. — Ему лучше. Можно сказать, что он выздоровел. Он не притворяется здоровым, разницу можно понять сразу.

— Там–та–ра–рам, — продолжал Дейнджерфильд, — давайте–ка теперь посмотрим: какие у нас новости? Вы слышали о враге общества номер один, бывшем физике, которого мы все так хорошо помним? О нашем приятеле докторе Блутгельде — или я должен назвать его доктором Бладмани?[6]Так или иначе, полагаю, сейчас вы все знаете, что нашего дорогого доктора Бладмани больше нет с нами. Да, это правда.

— До меня дошли слухи, — взволнованно сказал мистер Харди. — Торговец, благополучно пригнавший воздушный шар из округа Марин…

— Ш–ш–ш, — шикнула на него Элла Харди.

— Да, да, — говорил тем временем Дейнджерфильд, — некая особа в Северной Калифорнии позаботилась о докторе Б. Окончательно и бесповоротно. Мы в неоплатном долгу перед некоей маленькой особой, потому что, скажем честно, друзья, эта особа несколько… недоукомплектована. И все же смогла сделать то, чего не смог бы никто. — Голос Дейнджерфильда стал вдруг жестким и непреклонным, в нем появилась нотка, которую раньше никто не слышал. Слушатели изумленно переглянулись. — Я говорю о Хоппи Харрингтоне. Вы не знаете такого? А следовало бы — без Хоппи никого из вас не было бы в живых.

Харди нахмурился, поскреб в задумчивости подбородок и вопросительно глянул на Эллу.

— Этот Хоппи Харрингтон, — говорил Дейнджерфильд, — задушил доктора Б., не выходя из своего дома, на расстоянии четырех миль. Это было легко. Очень легко. Думаете, что все это нереально? В–в–ве–е–сьма длинные руки, не правда ли, друзья? И весьма сильные. Расскажу вам еще кое–что поинтереснее, — голос его перешел в доверительный, интимный шепот, — у Хоппи совсем нет ни рук, ни ног.

И Дейнджерфильд весело рассмеялся.

Бонни тихо сказала:

— Эндрю, это он, да?

Развернувшись на стуле, чтобы оказаться к ней лицом, он ответил:

— Да, дорогая. Думаю, что — да.

— Кто? — спросил Стюарт Макконти.

Теперь голос, шедший из динамика, подводил итоги, более спокойно, но и более сурово. Он опять стал холодным и непреклонным.

— Была предпринята попытка, — заявил он, — вознаградить мистера Харрингтона. Небольшая. Несколько сигарет и немного плохого виски — если это только можно назвать вознаграждением. И несколько пустых фраз, произнесенных маленьким политиком местного масштаба. Вот и все, что сделано для человека, спасшего всех нас. Видимо, они считают…

Элла Харди сказала:

— Это не Дейнджерфильд.

Мистер Харди спросил у Джилла и Бонни:

— Тогда кто? Скажите?

Бонни ответила:

— Хоппи.

Джилл кивнул, подтверждая.

— Он там? — спросил Стюарт. — На сателлите?

— Не знаю, — сказала Бонни. — Но какая разница — где? Он управляет приборами, вот что важно, — добавила она.

А мы–то думали, что, уехав из Вест–Марина в Беркли, мы убежали, подумала она. Что мы оставили Хоппи…

— Я ничуть не удивлена, — сказала она вслух, — он давно готовился; поставил себе цель и практиковался.

— Но хватит об этом, — объявил голос из приемника уже не так жестко. — Вы еще услышите о человеке, который спас нас всех, время от времени я буду сообщать вам последние новости о нем. Старый Уолт не собирается забывать… А пока давайте послушаем музыку. Как насчет настоящего пятиструнного банджо, друзья? Подлинная американская музыка былых времен. «На ферме Пенни». Исполняет Пит Сигер, величайший из фолк–музыкантов.

Наступила пауза, а затем из динамика полились мощные звуки симфонического оркестра.

Бонни сказала задумчиво:

— Хоппи не полностью завладел ситуацией. Есть еще несколько цепей, которые ему не подчиняются.

Внезапно симфонический оркестр замолчал. Снова наступило молчание, а затем что–то, записанное на повышенной скорости, неистово запищало и резко оборвалось. Не совладав с собой, Бонни улыбнулась. Наконец с опозданием зазвучало: