Разбег в неизвестность - Павел Дмитриев

Бжезинский быстро закрепил на доске очередной лист карты мира, который, впрочем, больше оказался похож на карикатуру. На месте Вьетнама был показан огромный синий клин, разрывающий на части границы Китая и СССР вместе со всеми путями сообщений.

– Вот примерно так и наши вооруженные силы должны нанести удар, как молотом, чтобы разорвать этот проклятый коммунистический союз на куски! Можно делать что угодно и как угодно, но результат должен быть не тут. – Бжезинский показал на практически утративший свои очертания контур Вьетнама. А вот здесь! – Он провел пальцем по Амуру и Уссури. – Как только между коммунистами прольется кровь… настоящая, русская и китайская, тогда армия США сможет спокойно уйти из Вьетнама. Но не раньше!

На несколько минут повисла тишина, присутствующие еще не рассматривали ситуацию под таким неожиданным углом и теперь пытались получше понять все плюсы и минусы предложенной доктрины. Только уже знакомый с ней Хамфри улыбался, довольный эффектом, который произвел его протеже. Наконец Джонсон прервал молчание:

– The apple of discord![308]Браво, господин Бжезинский, такого прочтения войны в Индокитае еще никто не предлагал. Что ж, играть в такую игру действительно можно втроем.

– Сейчас желтозадым нечего предложить друг другу для замены русских зенитных ракет, – задумчиво пригладил свои и без того гладко зачесанные назад волосы министр обороны. – Против USAF их добровольцы с «калашниковыми» много не навоюют.

– Выходит, Советы грамотно отдают инициативу Китаю как раз тогда, когда он не может ее взять, – с неподдельным удивлением констатировал президент США. – Это хороший тактический ход, который может вынудить дядюшку Хо быть посговорчивее.

– Не думаю, что это обдуманно, скорее, им просто повезло, – фыркнул Уэстморленд.

– Сложно сказать, последнее время их Presidium начал демонстрировать немалый здравый смысл, – поспешно вставил Бжезинский. – Но полагаю, стратегия Советов намного более проста: «Сосед моего соседа является моим союзником». То есть русские всего лишь пытаются окружить строптивый Китай кольцом своих сателлитов. Не слишком плохая идея, но в то же время мы можем повернуть это к своей выгоде. Мао Цзэдун явно не в восторге от такого «предательства интересов коммунизма». – Последние слова докладчик сказал по-русски, впрочем, его прекрасно поняли.

Сидящие за столом джентльмены молча переглянулись. Для выводов слова не требовались.

– Допустим… – медленно сформулировал мысль Макнамара, – мы на самом деле будем вести войну за разрыв Китая и СССР. Но вы сказали «во-первых». А что «во-вторых»?

– Эта часть не военная… – чуть замялся докладчик, но, встретив заинтересованный взгляд президента США, продолжил: – Мне кажется, сама концепция контроля над территориями устарела. Америка первой в мире должна встать над теорией Хартленда, перестать рассматривать отношения между странами в виде иерархической пирамиды. Напротив, мы должны встать в центре взаимозависимой вселенной, такой, в которой власть осуществляется через постоянное маневрирование, диалог, диффузию и стремление к формальному консенсусу. Хотя все это должно в конце концов иметь единый источник, а именно: Вашингтон. Так будет лучше для всего мира! И вообще, нужно добиться, чтобы американский образ жизни стал самым привлекательным, им должны гордиться, и именно к этому обязаны стремиться иные страны…

К концу своей пафосной речи Бжезинский явно смутился под циничными взглядами старых опытных политиканов. Ему казалось, президент едва сдерживается, чтобы не укорить наивного доктора политических наук прошедшими сквозь века словами: «Пусть ненавидят, главное, чтобы боялись». Поэтому он решил пропустить длинную логическую связку и постарался побыстрее закончить выступление заранее подготовленной фразой[309]:

– Полагаю, наша евразийская геостратегия должна строиться на целенаправленном руководстве динамичными с геостратегической точки зрения государствами и осторожном обращении с государствами-катализаторами. При этом существует два равноценных интереса Америки: в ближайшей перспективе – сохранение своей исключительной глобальной власти, а в далекой перспективе – ее трансформация во все более институционализирующееся глобальное сотрудничество. Употребляя терминологию более жестоких времен древних империй, необходимо предотвращать сговоры между вассалами, сохранять их зависимости от общей системы безопасности, защищать и удерживать в покорности подчиненных, а также не допускать объединения варваров.

Дослушав последние слова скорее из вежливости, Линдон Джонсон попросту махнул рукой докладчику:

– Збигнев, присаживайтесь поближе. Полагаю, нам есть что обсудить без ваших заумных слов.

– Расскажите, как вы оцениваете последние изменения в ЦК КПСС. – Хамфри бросил своему советнику спасательный круг. – Кто там сейчас реально контролирует ситуацию?

– О-о-о! – обрадованно протянул Бжезинский, усаживаясь поудобнее. – К власти пришел очень странный блок. Сталинист Шелепин, сторонник странных экономических реформ Косыгин и весьма заурядный хозяйственник Воронов. Да еще плюс к этому Генеральный секретарь Микоян, старый торгаш-армянин. Нам не удалось достоверно выяснить, что вообще может связывать этих людей, кроме сиюминутных тактических целей. Поэтому многие были уверены, что сразу после съезда они начнут ожесточенную грызню за власть. Однако этого не произошло. Скорее наоборот, судя по назначению нового министра МВД СССР, эти «члены Президиума» уже полгода демонстрируют удивительную способность работать в одной команде и на единую цель.

– Бизнесмен на месте коммунистического Генерального секретаря, – легко, явно не вдумываясь в смысл советских интриг, заметил министр обороны. – Бывает же такое!

– Насколько нам известно, он так давил на своего министра торговли, господина Струева, что тот совсем измучил несчастного Остина Альбу[310], провел с ним тридцать два раунда[311]переговоров по какому-то никчемному вопросу рассрочки старых долгов. Сумма была менее миллиона фунтов в год, а торговались, похоже, вообще за сотню тысяч.

– Однако! – рассмеялся Линдон Джонсон. – Такое крохоборство чересчур даже для меня!