Сам себе властелин 4 - Александр Горбов

— А какая из этих версий правильная?

Шагра пожала плечами:

— Бабушка говорила, что обе. Если каменные эльфы и орки оживут одновременно, то сойдутся в битве и наступит конец мира.

Запутанный, однако, местный фольклор. Напустить бы сюда филологов всяких, чтобы разбирались, спорили и строчили диссертации. Такой материал пропадает!

Дорога через холмы шла унылая, не балующая разнообразием видов. Компенсируя этот недостаток, Шагра взялась рассказывать мне про вождей орков и как их уговаривать.

То есть, вождей надо хвалить, дарить мелкие подарки, желательно из золота. Но основные переговоры вести с жёнами — без их согласия вожди ни за что не тронутся с места.

— Не беспокойтесь, Владыка, я сама буду их уговаривать. И все нужные слова скажу. А вы, главное, пейте кауаффий и важно кивайте. И не забывайте кушать всё, что вам подадут. У нас считается, что если гость уважает — то до крошки доест.

— Ты уверена?

— Ага. Если на тарелке оставил еду — страшное оскорбление.

— Сеню с собой взять можно? Он очень хорошо ест, будет радовать и добавки просить.

Шагра задумалась, наморщив лоб.

— Сеню… О! Я скажу, что он ваш кунак.

— Кто?

— Кровный друг. Есть такой обычай, что если дружат прям вот сильно-сильно, могут стать кунаками. Тогда вместе едят, вместе охотятся, в гости тоже вместе. А вы к оркам в гости приехали.

— Угук! — отозвался Сеня и помахал мне рукой. Ему такой расклад очень даже нравился — монстр в гости ходить любил, а плотно пообедать за чужой счёт тем более.

Шагра нахмурилась.

— Не отвлекайтесь. Повторим вождей, которых посетим в первую очередь…

* * *

На следующий день Сутулые холмы закончились, и перед нами открылась пустошь орков. Враньё. Самое натуральное враньё. Никакая это не пустошь, а самые натуральные пампасы!

До самого горизонта, где в дымке виднелись белые верхушки гор, тянулась равнина густого зелёного цвета. Редкие островки деревьев, какие-то озёрца, узкие ленты рек. И над всем этим синее-синее небо, глубокое, как море. Я такую красоту видел только на фотографиях, и кажется, тех самых пампасов. Рай для художника-пейзажиста. Наверняка здесь ещё и закаты потрясающие. Обалдеть — орки себе место жительства выбрали.

— Владыка, — Хразакин указал рукой куда-то вдаль, — надо добратшя до рощи Хаза-Тум. Хорошее мешто для ночёвки.

— Командуй, ты сейчас главный.

Ещё до сумерек отряд подъехал к этой самой роще. Миленькое место с большой вытоптанной площадкой, где явно ночевали не раз и не два. Орки бросились к колодцу и натаскали воды, чтобы напоить соронов.

Мне заняться было нечем, и я, в компании с Сеней, принялся бродить по Хаза-Туму. На самом краю рощи мы нашли родник: булькающий источник, вокруг которого камни были покрыты красным налётом, похожим на ржавчину.

— Интересненько.

Я склонился над ним, собираясь зачерпнуть ладонью.

— Лучше не надо, Владыка, — тут же появилась рядом Шагра, — эту воду пьют только шаманы. Чтобы голова после камланий не болела. Ну и ещё больным дают, кто с животом мучается.

— Мне — можно, — не послушался я её.

Опустил руку, набрал горсть и выпил. Тёмные боги, настоящий нарзан! Именно такой, какой и должна быть хорошая минералка. Шаманы, значит, пьют после камланий? Какие забавные ребята. На всякий случай я набрал фляжку этой водички и спрятал в сумку. Кто знает, вдруг мне придётся “камлать” с местными товарищами?

Ужинали в темноте, рассевшись вокруг костра. Орки, ощутив родные места, шутили и травили байки. Сеня угугукал, слушая их, а Шагра весело скалилась, блестя зубами.

Веселье испортил далёкий вой — протяжный и тягучий, будто густой мёд. Смех и разговоры тут же смолкли, а орки принялись тревожно прислушиваться. У деревьев нервно закудахтали стреноженные сороны.

— Харзакин, что это?

Вместо него ответила Шагра.

— Это ыволки.

— Кто?

— Ыволки. Эльфы называют их гишу, пожирателями мамонтов.

— Странное название.

— Когда они шобираютшя укушить, — откликнулся Харзакин, — жвук “Ы” делают. Очень штрашно! Ешли ушлышал “ы” — жначит, тебя шъедят.

— Жуть какая. Такие опасные твари?

— Очень.

Вой раздался ближе, по крайней мере, мне так показалось.

— Надо уходить. Шрочно!

Орки повскакивали и бросились к соронам.

— Большая штая, не шправимшя.

Я не стал уточнять, откуда он знает. В таких вещах надо слушаться местных и не выделываться.

— По шоронам!

За пару минут костёр залили водой, спешно собрали вещи и попрыгали в сёдла. Даже Сеня, хоть и раздосадованный недоеденным ужином, не стал спорить.

— Вперёд!

Соронов не надо было подгонять — приближающийся вой действовал на них, как кауаффий на орков. Птицы бежали всё быстрее и быстрее, тревожно курлыкая. Хорошо, что они видели в темноте: лично я дорогу не видел вовсе.

— У-у-у-у!

За спиной завыли опять, и я почувствовал, как сорон прибавил ходу.

— Владыка, держитешь рядом! Никуда не шворачивайте!

Скачка продолжалась. Позади выли, сороны бежали, а над пампасами восходили две полные луны, оранжевая и зелёная.

Вот кто меня просил оборачиваться? В бледном свете лун, я разглядел ыволков: горящие глаза; длинные морды, размером с крокодильи; полосатые вытянутые тела; копыта на ногах.

В своём родном мире довелось мне однажды попасть на экскурсию в палеонтологический музей. Одна вымершая тварь мне особенно запомнилась — эндрюсарх, древний хищник, самый крупный из млекопитающих. Так вот ыволки выглядели как его старший братец!

— Ы-ы-ы!

Я чуть не заорал. Теперь ясно, почему их так называют!

Сорон подо мной тоже услышал “ы” и рванул в сторону.

— Куда, зараза?! Не отбиваться от наших!

Скакуну было параллельно на мои крики. Он закусил удила и втопил от ыволков со всей дури.

— Назад!

Фигушки. Я мог хоть до посинения дёргать поводья или стучать о его бока пятками — перепуганный сорон нёсся, не разбирая дороги, прочь от основного отряда.

— Ы-ы-ы!

— Пошли прочь, гады!

— Ы-ы-ы!

— Я невкусный!

Ыволки со мной не соглашались и упорно бежали по пятам. На бегу щёлкали зубами и ыкали. Если выживу сегодня — обязательно достану череп такой твари и повешу у себя в комнате. Если мне ещё раз предложат поехать к оркам, буду смотреть на него и отказываться. Пусть сами здесь катаются. А с меня хватит!