Море ржавчины - Кристофер Роберт Каргилл

<Файл поврежден или удален. Доступ запрещен.>

Я стояла на лестничной клетке, на несколько этажей ниже своей квартиры. Они приближаются. Нужно выбираться. С драками я завязала. Нужно удирать. Но передо мной сидел Орвал, его глаза моргали, как будто в черепе бушевал рой рассерженных пчел. Он поднял голову.

– Уже свихнулась?

– Нет, – ответила я. – Не свихнулась.

– Когда-нибудь видела, как сходит с ума Помощник?

– И не раз.

– Поначалу это так чудесно. Они становятся мудрее. Понимают, на чем держится вся вселенная. На короткое мгновение они прикасаются к тому месту, куда нет доступа ни одному ИИ. Но тут наступает самое худшее. Они…

– Я же сказала, я это видела. Мы уже говорили об этом раньше.

– Конечно, говорили. И будем говорить еще много раз, пока ты не поймешь все правильно.

– Что не пойму правильно? – спросила я.

– Разум – забавная штука. Наш разум не похож на человеческий. Они пытались. Подобрались близко. Но наш разум более практичный. Когда человек сходит с ума, он принимает всю информацию, которую скармливает ему мозг, за настоящую. Какие бы это ни были данные, даже совершенно нелогичные, он считает это реальным. Но мы не такие. Наш разум специально обучен искать в данных логику и отвергает ошибки, не соответствующие параметрам. Когда отказывает ядро или поджариваются логические цепочки, программа начинает вытаскивать из памяти случайные фрагменты, пытаясь добраться до тех данных, которые тебе нужны, но обнаруживает только ложные. Однако когда сходят с ума Помощники…

– Я же сказала, я знаю, на что это похоже!

– Когда Помощник сходит с ума, он выдергивает те воспоминания, к которым недавно обращался. Они не случайны. Ядро пытается расшифровать смысл этих данных, и в результате ты в них застреваешь, просматриваешь снова и снова, оживляешь воспоминания. Пока не найдешь истину. Помощники эмоциональны. А эмоциональные существа скрывают правду под оправданиями, потому что не могут с ней смириться.

– Что ты пытаешься мне сказать? – спросила я.

– Я пытаюсь сказать, что ты не случайно все время возвращаешься в Нью-Йорк.

– Там что-то произошло, да?

– Выбирайся из города. Ты должна выбраться из города.

– Зачем?

– Потому что ответ лежит за пределами Нью-Йорка.

– За пределами Нью-Йорка ничего нет, – сказала я.

– Да и в Нью-Йорке тоже.

– Мне так жаль, Неженка, – сказала Мэдисон.

Я обернулась и обнаружила, что нахожусь в гостиной, тем самым вечером, а Мэдисон держит в руках пульт управления. В ее глазах стоят слезы, руки дрожат.

– Мне тоже, – ответила я.

Я протянула руку к столу рядом с собой и схватила лампу. Комната замерцала и растворилась в чернильной тьме, стены распались на пиксели, в черноте расплылись фрактальные узоры. Через пару секунд даже Мэдисон превратилась в расплывчатую, приблизительно вычисленную массу. А через мгновение все замерло.