Корректировщик. Блицкрига не будет! - Георгий Крол

В БМД вместе со мной нырнул только сержант. Остальные быстро разместились по остальным машинам, и тут же взревели двигатели. Машины развернулись и рванули к лесу. Во всяком случае, я так понял по характеру движения. А я обнимался с Серёгой. Все умные мысли и подколки как-то вылетели из головы. Мы не сказали ни слова, только хлопали друг друга по спинам, насколько позволяла теснота десантного отсека. Остальной личный состав деликатно молчал. Все две минуты. Потом мы оба решили, что хорошенького понемножку. С Серёгой я могу не церемониться. Даже в присутствии подчинённых. Весь полк знает, что мы лучшие друзья. Так что обратился я к нему не по уставу.

– Так. А теперь валяй, рассказывай, как вы меня нашли? Сержант сказал, что вы искали именно меня, а не просто наткнулись. Так что колись.

Машины неслись, подпрыгивая на ухабах, а Серёга рассказывал. Они опоздали буквально на пять минут. Почти сразу после того, как мы убыли к месту встречи, пришла шифрограмма, отменяющая предыдущий приказ. Органы ГБ НКВД арестовали шифровальщика Генштаба, который оказался агентом Абвера. Этот подонок, понимая, что за ним вот-вот придут, успел совершить последнюю акцию. Входя в состав группы, осуществлявшей связь с нашим полком, он от имени Генштаба отправил приказ о моём отзыве и шифровку своим хозяевам.

Пока расшифровали, пока бросились догонять. Короче, Серёга увидел только точку в небе, быстро удаляющуюся прочь. На какое-то время я пропал без вести. А четыре часа назад пришла ещё одна шифровка. В ней указывалось, что в таком-то квадрате был уничтожен склад горючего. По данным Генштаба, никаких групп в этой точке не было. После уточнения было решено, что это мог устроить я. Учитывая место диверсии, а также график движения полка, определили приблизительное направление моего возможного движения. Были направлены четыре группы. Серёга вошёл в ту, которую считал наиболее перспективной. Как майор ни крепился, а удержаться не смог.

– Чёрт ты везучий. Знаешь, я никогда не был так рад!

Вот и всё. И больше никаких слов не нужно. А Серёга продолжал. Ружаны прошли с ходу. В городке был какой-то штаб, госпиталь и около роты охраны. Всё это уничтожили походя. Потом были несколько мелких гарнизонов. Склад боеприпасов. Гаубичный полк в походном порядке. Останавливались, долбали и шли дальше. Пленных не брали. Вообще. Даже старших офицеров. Короткий допрос, и в расход. Очень ребята из-за меня огорчились. Так что встречным фрицам крупно не повезло.

А вот на подступах к Пултуску полк принял первый серьёзный бой, тут их ждали. Оборону держали части 286-й охранной дивизии с артиллерией и танками. Полк перестроился. В первой линии расположились второй и третий батальоны, за ними артиллерия и миномётчики. Первый батальон был в этот раз во втором эшелоне. Первыми начали артиллеристы. Десять минут огня, то, что могли себе позволить. И вперёд пошли десантники при поддержке БМД. Немцы попытались открыть ответный огонь, но их засыпали минами 82-мм ротные миномёты. 1-му взводу 3-го батальона удалось прорваться вдоль реки Нарев, и первый батальон немедленно поддержал успех. Боясь обхода, немцы поспешно отступили, и на их плечах полк ворвался на окраину города Пултуск. В уличных боях полк практически не понёс потерь. Отработанные до автоматизма действия отдельных бойцов и подразделений сводили их к минимуму.

Раненых было достаточно много, но пока Лена справлялась, большая часть людей возвращалась в бой. Пленных не было, кто мог сбежать – сбежал, остальных уничтожили. Среди доставшихся трофеев оказался танк. Ещё один «Pz-IV» с порванной гусеницей, брошенный экипажем. Среди наших экипажей БМД давно уже появились безлошадные, и это был для них подарок. Управление в принципе отличалось мало, сложнее было с вооружением, но уж этим придётся заниматься на ходу. Танк быстро подкрасили, поверх чёрных крестов нарисовали красные звёзды в белой окантовке и добавили спереди десантную эмблему, со звездой же. Всё, вперёд, время поджимает. Из Пултуска до Леганово пошли маршем. Вот тут и пришла шифрограмма о моём местонахождении.

И вот, наконец, я снова среди своих ребят. Слов, чтобы описать мои ощущения, просто нет. Полк продолжил движение, но каждый, кто мог добраться до связи, постарался выразить радость от того, что я снова с ними. «Док здесь»! Оказывается, это очень здорово – слышать эту фразу, дублируемую радистами всех боевых машин. Но рейд продолжался. И снова какое-то время это напоминало турпоход. Ни одной стычки. Разведчики возвращались пустыми. Накаркал!

На подступах к Леганово началось. Организованного сопротивления не было, но в огневой контакт с противником мы вступали постоянно. Немцев тут было просто немерено, перемешались разные части, службы и ведомства. На вокзале мы наскочили на эшелон с солдатами и разнесли его раньше, чем они успели покинуть вагоны и занять оборону. И только по взятым с трупов документам определили, что они не прибыли, а убывали, и это танковые экипажи, оставшиеся без танков. Их отправляли в тыл на переформирование. Извините, не выйдет. Теперь ваша очередь сажать за штурвалы самолётов и рычаги танков желторотых юнцов, которым жизни на один бой. По ходу разбили ещё один аэродром, опять прокатились трофеем по хвостам, чёрт с ними, своих самолётов хватает, нечего немецкие беречь. И дальше.

К десяти утра 25 июня мы вышли на западные окраины Варшавы и заняли оборону. Строчка звучит, как сообщения информбюро. На самом деле мы пробились сквозь скопище немецких войск и буквально выгрызли себе позиции. Полк перерезал железнодорожную и две крупные автомагистрали, не давая фрицам ни подвести резервы, ни вывести тяжёлую технику и вооружение. Полтора часа немцам понадобилось, чтобы прийти в себя от нашей наглости и всерьёз обидеться. Это время мы постарались использовать максимально. Основной, восточный, рубеж обороны занял самый опытный, первый батальон. Западную сторону держал третий. Их усиливали вторая и третья роты второго. Его первая рота, рота разведчиков и взвод огневой поддержки составляли резерв.

Мы постарались максимально использовать технику, то есть оставшиеся в строю тридцать девять БМД, трофейные «PZ-III» и «Pz-IV». Плюс только что захваченные две 50-мм «PaK 38» и, очень, кстати, ценное приобретение, уже знакомый мне Flakvierling 38. Не самоходная, правда, но мы её перетащили куда надо. Технари, по моему совету, укрепили бронещит, защищающий обслугу, ну а боеприпасы мы захватили вместе с установкой. Хотя и не так много, как хотелось бы. Ещё парни нашли возле железнодорожных путей какие-то старые блокгаузы и приспособили их под госпиталь. Туда сразу перенесли всех тех, кто не мог участвовать в бою, а таких было уже немало. А потом фрицы очухались.

Через полчаса я понял, что с боекомплектом у нас плохо. Через час: что долго мы не продержимся. Немцы пёрли, как с цепи сорвавшись. В нас летело всё, что было на их складах. В атаку шли не цепи, а просто толпы. Ещё бы. В одиннадцать ноль-ноль начал атаку корпус Черняховского. Его артподготовку даже мы ощутили, так земля дрожала. И фрицы натурально оказались в странном состоянии. С одной стороны ломят регулярные части РККА. А с другой стороны мы. Мы, правда, сами в окружении, но почему-то не стараемся пробиться к своим, а зацепились и мешаем нормально работать. В смысле организовывать оборону. Но с нами, по их мнению, было проще разобраться.