Горец. Имперский рыцарь - Дмитрий Старицкий

Новый год в этом мире также праздник, но отмечают его очень и очень скромно. Никакого украшения города, никаких маскарадов и народных гуляний, а тем паче пьянок. Просто в полночь все открывают на несколько минут двери своих домов, чтобы впустить к себе Новый год, для которого заранее приготовлено угощение. И поставлен лишний прибор за семейным столом. Удивительно, но к концу трапезы в большинстве домов рюмка, поставленная Новому году, оказывается пуста. И по тому, насколько она пуста, тут гадают, каким будет грядущий год. Не дай ушедшие боги, чтобы она так и простояла всю ночь полной. Жди тогда горя. Верная народная примета у огемцев.

На нашем с Маарой новогоднем столе рюмка Нового года оказалась пустой досуха.

— Котик, ты приносишь мне счастье, — мурлыкала красавица.

Вот бы еще вспомнить, как я с ней оказался в одной кровати в чем мать родила. Да и мадам щеголяла в наряде Евы, и отнюдь не мятом — никакого целлюлита. Даже грудь ее, хоть и подвисла от безжалостного времени, была еще великолепна. Что сказать мне в свое оправдание… только то, что так качественно меня еще в жизни ни разу не трахали.

А все началось с невинной жалобы Маары, что ей не с кем встретить Новый год. Не с девочками же? И я как-то никого не хотел видеть. Устал. А Маара приятный собеседник.

К тому же мадам жаждала похвастаться передо мной редкой дорогой обновкой — граммофоном с набором толстых шеллаковых пластинок, среди которых оказалось несколько вполне приятных танцевальных мелодий.

Помню, пили, ели, танцевали… и вот как на духу! — внезапно мы уже не в танце, а в страстных объятиях… а потом и вовсе в койке, нетерпеливо срывая с себя тряпки с рычанием диких зверей.

И неземное наслаждение…

Нет, жену этому я учить не буду. Маара — шоколадный кремовый торт, а жена — борщ. Каждый день торт жрать не будешь. Диабет разовьется.

Ну что мне с собой поделать — опять жене изменил, а ведь зарекался кувшин по воду ходить. Пока я в «Круазанском приюте» проживал, ни одной девчонки не затащил в постель, хотя было оплачено априори и это… ну, кроме того случая с ремонтерами, но там надо было соответствовать — восемь царских кобыл стояли на кону. Ничего личного, только бизнес. А от этой старушки пора сбегать, иначе затянет меня чувственный омут. Ой-ё-ё-ё-ё-ё…

Прав Молас — климат Реции мне полезней.

— Сколько времени? — спросил я, ответив на поцелуй женщины.

— Без четверти десять, — лукаво подмигнула мне новогодняя подруга. — Хватит на…

— Подземные демоны, мне же во дворец через полчаса, — закричал я заполошно, вскакивая с койки и прямиком в Маарин санузел. Гуляли мы в ее апартаментах.

Потом наскоро оделся, заскочил к себе, переоделся в парадную форму… и сбег. Потому что не знал, как себя дальше вести.

Брился в городе у цирюльника. Тут это еще безопасно. Что такое СПИД, никто даже краем уха не слыхал.

Завтракал тоже в городе.

Потом неторопливо прогулялся по бульварам в сторону королевского дворца, благо погода была рождественской, такой, какую любят киношники — мягкий редкий пушистый снежок и чуть ниже нуля. И пришел в себя. Наваждение какое-то…

К назначенному времени успел. Мааре о времени аудиенции я нагло соврал.

— Ваше величество, пользуясь последними днями своих полномочий на посту королевского комиссара, прошу оказать милость и принять от меня представление всего экипажа воздушного судна «Черный дракон» к медали «За отвагу», — проговорил я, стоя на одном колене и протягивая королю наградные листы.

Их забрал у меня церемониймейстер и подошел к трону, но Бисер медлил принимать у него бумаги.

Онкен, стоя за троном, незаметно для других показывал мне кулак.

Кронпринц закатил глаза под брови.

Что опять я сделал не так?

— Удивлен, что ты сразу к кресту не написал это представление. — Король осторожно покачал головой. Все же корона тяжелая. — Летуны ваши и так очень неплохо живут. Лучше моих гвардейцев, которые воюют каждый день, а не по расписанию.

Ревнует его величество, что отобрали у него дирижабли. Ох, ревнует.

— Ваше величество, — отвечаю, — бомбили наши воздухоплаватели вражеский пароход впервые в мире под шквальным зенитным огнем противника из двух пулеметов, но никто не покинул своего поста, продолжая успешно выполнять боевую задачу. Пароход с пехотным подкреплением они потопили бомбами, одновременно отстреливаясь от зенитного огня. Про холод и другие испытания, выпавшие на их долю, я даже не заикаюсь — им за это дополнительно платят.

— Ну а ты что там делал? — Король вперил в меня свой колючий взгляд. — Ты же в отпуске по ранению.

— Пулеметы испытывал, ваше величество, как представитель завода, — выдал я оправдательную версию нарушения режима.

— Значит, тебе медали не положено? — ехидно улыбнулся король такой констатации.

— Так точно, ваше величество, — охотно подтвердил я. — Не положено.

— Удачно хоть испытания прошли?

— Весьма удачно, ваше величество. Даже царский дирижабль сожгли.

— Слыхал про это… а где сбили? За речкой?

— Воздушное судно «Куявия», принадлежащее армии царя, сгорело и упало на нашей территории в расположении армии генерала Аршфорта.

— Так… — напрягся король, — а что у нас еще плохого?

— Осмелюсь спросить, ваше величество, почему обязательно плохого?

— Потому что там, где ты, Кобчик, там обязательно что-нибудь да случится нехорошее. Не знаешь ты меры. Так что у нас плохого?

— У вас ничего, ваше величество.

— А у кого?

— У императора. «Черный дракон» потерпел крушение из-за обледенения. Четверо воздухоплавателей погибли, один ранен. Сам дирижабль вряд ли подлежит восстановлению.

И тут король вышел из себя.

— Савва, чтобы после медицинской комиссии и духу твоего в Будвице не было. Забейся в своей Реции в самое глубокое ущелье и не отсвечивай. Таких потерь в воздухе не было с начала этой войны. Такие деньги на ветер ушли…

— Рад бы, ваше величество, мгновенно выполнить ваше повеление, но у меня паровоза не хватает для отбытия.

— Будут тебе паровозы, вымогатель. — Король сжал губы в ниточку. — Завтра у кронпринца получишь. И как только получишь паровозы, сделай так, чтобы мы тебя здесь… минимум полгода не видели. Ушедшие боги, за что мне такие несчастья. Только-только все полюбовно уладили с империей, и ты опять ссоришь меня с императором. Савва, ты настоящий варвар с диких гор.