Рыцарь Шестопер - Федор Соколовский

Он не мог видеть, как дама в шляпке краснеет от гнева. Но это отчетливо почувствовал-увидел Райкалин и быстренько выдал одну из местных присказок-сентенций:

— Великая Макошь всех наделяет счастьем поровну.

Хорошо, что настала пора обсуждения самих элементов одежды, выбора материала среди принесенных образцов. Поэтому разговор сместился в иную плоскость. Рыцарь проявил твердость и настойчивость, ломая сопротивление портных, безжалостно топча навязываемые ими стереотипы. Особенно он настаивал на свободном шитье тех мест, где позже собирался собственноручно нашить карманы.

Приходилось маленько привирать:

— Вот здесь и во всех указанных местах у меня будут внутренние подкладки из брони. Не обязательно из стали, возможно, будут вставки толстой кожи.

— Зачем?! — поражался портной, тогда как девицы молча, но весьма интенсивно перерисовывали на свои листочки схемы и выкройки. — Ну здесь и здесь еще подобное возможно… А вот в этих местах вам элементарно не удастся закрепить толстые вставки. Они будут сползать во время движения!

— Потому и требую оставить там щели и запуски ткани, покрывающие друг друга, чтобы рука легко входила: буду при надобности тайную защиту поправлять.

— А эти странные куски тканей?.. Точнее говоря, обрезки?

— Они мне понадобятся для банальных заплаток. Потому что в этой одежде буду проводить и поединки…

— В парадной, выходной одежде?!

— Да! Сейчас стало модно в столице и такие поединки проводить… И вообще! Я вам плачу не за ваши возражения и советы, а за точное, скрупулезное выполнение всех моих пожеланий!

— Но это позор для нашего ремесла, — осмелился выдавить из себя молодой мастер. — Наша репутация может пострадать.

— Внешне ничего не заметно? — напирал Василий. — Ничем не будет отличаться от пошива «как у всех»?

— Ну-у-у… если не обращать внимания на некоторую мешковатость, местами…

— Вот и отлично! Значит, и спорить больше не о чем. Можете отправляться работать! Вот вам задаток…

Может, мастера, полные амбиций, еще продолжали бы спор, но вмешалась дама в шляпке:

— Почему-то уверена, что мои наперсницы быстрее справятся с этим заказом, чем любой мастер этого города. Девочки, все перерисовали?

Они синхронно кивнули, и Зареслава милостиво разрешила:

— Тогда действуйте! А ткани выберете из наших запасов по своему вкусу. Чего не хватает, попросите у кастелянши князя или у дворецкого.

Ошеломленно поглядев вслед ушедшим красоткам, портные моментально подхватили свои сумки с образцами и схемами и с весьма озадаченными лицами умчались. Им бросили вызов какие-то (пусть и очаровательные на вид) чужачки, и, наверное, бедняги сегодня ночью так и не лягут спать. Теперь уже доказывать свое мастерство придется делом, а не на словах.

Еще Василию стало понятно, что посланник русского князя Берлюты сегодня никуда не уедет, даже если дилижанс уже исправен и готов к путешествию.

Задумавшись над странностью и неправильностью создавшейся ситуации, Райкалин слегка вздрогнул от неожиданности, услышав, как Зареслава командует его подчиненным:

— Ольгерд! Выйди в коридор и проследи, чтобы нам никто не мешал!

Оруженосец уставился на своего господина как баран на новые ворота. Но тот забыл о всяком благоразумии и лишь нетерпеливо махнул рукой: уходи! А сам потянулся к брошенному на кровать камзолу.

— Стой! — остановила его девушка тихим восклицанием. Сняла свою шляпку, облегченно выдохнула и пояснила: — На твоей одежде неприятные для меня метки, так что не трогай ее… пожалуйста.

— Так я сейчас… — Василий шагнул к шкафу, чтобы надеть что-то другое, но вновь был остановлен:

— Не надо! Просто присядь вот тут, рядом, мне надо с тобой поговорить.

— Да и мне интересно, — признался он, усаживаясь на стул, — с какой стати ты решила устроить состязание между портными? И кому собираешься дарить пошитую по моим размерам одежду?

— Конечно, тебе! — игриво улыбнулась она. — Хочу, чтобы ты меня вспоминал, когда будешь в подаренной одежде… Ты ведь будешь меня вспоминать, когда я уеду?

— Несомненно! Ведь ты носишь то же имя, что и моя возлюбленная!

— Ты ее так сильно любишь? — Девушка в явном расстройстве закусила губу.

— Больше собственной жизни! — закатил в восторге глаза Шестопер. — И печалюсь, что не могу ее сейчас обнять, крепко-крепко прижать к себе, вдыхая аромат ее сладкого тела и дивный запах волос! И целовать… Целовать ее нежную кожу, ощущая, как она с трепетом отзывается на мои поцелуи и подается навстречу…

Он избегал смотреть Зареславе в глаза.

— Твоей возлюбленной повезло иметь такого смелого рыцаря. — Голос ведьмы стал прерывистым, с чувственной хрипотцой. — Ты ведь и в самом деле ничего не боишься?

— Ничего!

— И даже когда держал меня за руку, не боялся?

— Нет! Я представил, что это рука моей суженой, и просто не в силах был от нее оторваться!

— Моя рука тебе настолько нравится? — Зареслава поставила руку на стол и наклонила кисть почти к самому лицу мужчины. — Она очень похожа на руку твоей возлюбленной?

— Несомненно!

— И ты не побоишься ее целовать, представляя, что перед тобой твоя Зареслава?

— Нет! — Василий с упоением прикоснулся губами к вожделенной руке. Ему остро, до потери сознания захотелось, чтобы второй рукой девушка коснулась его щеки, как в прошлый раз.

Почему-то и страха не было, и сомнения рассеялись. «Умру так умру… — шевелились мысли, словно чужие. — Смерть так смерть. Зато какое блаженство-о-о!..»

Ведьма будто опомнилась и начала плавно, но настойчиво вырывать свою ладонь из его пальцев. С некоторым недоумением он отпустил ее руку и услышал ну совсем охрипший голос:

— А теперь сиди и не шевелись. Иначе я не смогу себя контролировать и дотронусь до тебя не только второй рукой…

«Ну да, главное самому, добровольно не касаться вампира, — всплыло в памяти предупреждение. — Правда, она что-то недоговаривает… Знать бы что… Неужели возможно… хм! Вполне! Очень возможно совершенно немыслимое продолжение событий!»

Она тем временем встала за его спиной и положила руку ему на плечо. Затем ее пальчики с чувственным дрожанием коснулись шеи мужчины, обследовали ее и стали опускаться на грудь. Казалось бы, что в этой ласке-ощупывании особенного? Тем не менее замерший Райкалин забыл про дыхание, про весь мир вокруг и впал в какое-то отрешенное блаженство.

Даже мысли куда-то подевались. А тем временем рука, словно отдельное существо, совсем потеряла стыд, ощупав каждый миллиметр груди и начав опускаться на живот. Хорошо, что этому телу нисколечко не было стыдно за свой пресс. На мышцах — ни капельки жира, сплошные кубики.