Нейромант - Уильям Гибсон

— Какой–то китаец сказал, что эта штука рождает истину[11]. — Мэлком развернул древний, обильно смазанный автоматический дробовик «ремингтон» со спиленным почти до самого потертого цевья стволом. Вместо приклада у обреза была деревянная пистолетная рукоятка, обмотанная черной изолентой. От Мэлкома пахло потом и марихуаной.

— Это что, единственное, что у тебя есть?

— Да. — Он извлек откуда–то красную тряпочку и, прихватив, чтобы зря не мазаться, рукоятку поликарбоновой оберткой, стал протирать черный, лоснящийся от масла ствол. — Мы, растафарианский военный флот, в него верим.

Кейс натянул дерматроды на лоб. «Техасский катет»» он проигнорировал — там, на вилле, можно будет поссать по–человечески. Не исключено, что последний раз в жизни.

Он щелкнул тумблером.

— Ну и дерьмо же он, — сказал конструкт, — этот самый Питер.

Казалось, они стали частью тессье–эшпуловского льда, изумрудные арки расширились и срослись, стали единой массой. В плоскостях окружающей их китайской программы преобладал зеленый цвет.

— Приближаемся, Дикси?

— Здорово продвинулись. Скоро и ты понадобишься.

— Послушай, Дикси, Уинтермьют говорит, что в нашем «Хосаке» не осталось ничего, кроме «Куанга». Еще он говорит, чтобы я отключил тебя и деку, перенес вас в виллу и подключил через ее охранную программу. Говорит, что «Куанг» будет уже там. И мы продолжим рейд изнутри, через внутреннюю сеть.

— Чудненько, — обрадовался Флэтлайн, — я же просто обожаю делать все через задницу.

Кейс перешел в симстим.

В окутавший Молли мрак, в мешанину синастезии, где ее боль имела вкус ржавого железа, запах дыни и была похожа на прикосновение к щеке крыльев ночной бабочки. Молли была без сознания, а в сны ее Кейс войти не мог. Замигал оптический чип; теперь каждую цифру окружал слабый розовый ореол.

07:29:40

— Мне очень не нравится, что все так получилось, Питер.

Голос 3–Джейн доносился словно издалека. Кейс решил, что Молли может слышать, но затем понял свою ошибку. Симстим был цел и на месте — и Кейс чувствовал, как он врезается Молли под ребра. Ее барабанные перепонки колебались под воздействием голоса 3–Джейн — вот и все. Что–то сказал Ривьера, коротко и неразборчиво.

— Нет, — ответила 3–Джейн, — и нет тут ничего веселого. Хидео принесет аппарат интенсивной терапии, но здесь нужен хирург.

Наступила тишина. Кейс очень отчетливо услышал, как в бассейне плещется вода.

— О чем это вы без меня говорили?

Теперь Ривьера был совсем близко.

— О моей матери. Она сама меня спросила. Думаю, девочка была в шоке — безотносительно к уколу, который сделал Хидео. Зачем ты это сделал?

— Хотел посмотреть разобьются они, или нет.

— Одна разбилась. Когда — и если — она очнется, мы увидим, какого цвета у нее глаза.

— Она очень опасна. Слишком опасна. Не будь меня под рукой, не отвлеки я ее Эшпулом, не прими твой Хидео на себя бомбу — где бы ты теперь была? В ее власти.

— Нет, потому что был Хидео, — спокойно ответила 3–Джейн. — Думаю, ты не совсем понимаешь, кто такой Хидео. Вот она, кажется, понимала.

— Хочешь выпить?

— Да, вина. Белого.

Кейс вышел из киберпространства.

Согнувшись над пультом «Маркуса Гарвея», Мэлком управлял посадкой. На центральном экране неподвижно светился маленький красный квадратик — док виллы. Зеленый квадрат побольше, представляющий «Гарвея», покачивался и постепенно уменьшался. Слева, на малом экране, светился схематический чертеж «Гарвея» и «Ханивы», приближающихся к изогнутой обшивке веретена.

— У нас всего один час, — сказал Кейс, вытаскивая из «Хосаки» разъем. Обычно встроенных батарей деки хватало на девяносто минут, но конструкт Флэтлайна вызовет дополнительный расход. Быстро, привычными движениями, Кейс примотал кассету с конструктом к днищу «Оно–Сендаи». Мимо проплыл страховочный пояс Мэлкома. Кейс поймал его, отсоединил эластичные тросы с серыми прямоугольными присосками и защелкнул карабины тросов друг за друга. Затем он прижал присоски к деке, надавил рычажки подсоса. Перекинул импровизированный ремень с декой и конструктом через плечо, поверх натянул кожаную куртку и стал инспектировать содержимое ее карманов. Там лежали паспорт, полученный от Армитиджа, банковский чип на то же имя, кредитный чип Фрисайда, бетафенэтиламиновые дермы, купленные у Брюса, пачка новых иен, полпачки «Ихэюань» и сюрикен. Кейс бросил кредитный чип через плечо и услышал, как он ударился о русский воздухоочиститель. Он почти собрался сделать то же самое со стальной звездочкой, когда отскочивший кредитный чип ударил его по затылку, срикошетил в потолок и упал позади левого плеча Мэлкома. Растафари оторвался от приборов и сердито оглянулся. Кейс посмотрел на сюрикен, сунул его обратно в карман куртки и услышал, как рвется подкладка.

— Ты пропустил сообщение от Мьюта, — сказал Мэлком. — Мьют говорит, что обманул систему безопасности. «Гарвей» становится в док под именем другого судна, которое ожидалось из Вавилона. Мьют передал нам его опознавательные коды.

— Мы наденем скафандры?

— Слишком тяжелые. Да чего там, — махнул рукой Мэлком, — лежи себе в этой сетке, пока я не скажу.

Он набрал последние команды и взялся за потертые розовые рукоятки, торчавшие по краям приборной доски. Кейс увидел, как зеленый квадрат усох еще на пару миллиметров и точно наложился на красный. На меньшем экране «Ханива» опустила нос, чтобы не задеть изгиб веретена, и вошла в ворота дока. «Гарвей» все еще висел под ней как пойманная добыча. Корпус буксировщика задрожал и зазвенел. Из поверхности веретена высунулись две лапы и захватили изящный корпус «Ханивы». Из «Блуждающего огонька» появился желтый дрожащий прямоугольник, который, изменяя форму, пополз мимо «Ханивы» к «Гарвею». С носа донесся резкий скрежещущий звук.

— Осторожно, — заметил Мэлком, — теперь у нас есть тяготение.

Будто притянутые магнитом, посыпались разнообразнейшие предметы. Внутренности Кейса резко деформировались, и он чуть не задохнулся. Дека и конструкт больно ударили по коленям.

Теперь они вращались вместе с веретеном.

Мэлком потянулся, снял красную сеточку и встряхнул своими косицами.

Пошли, брат, ты же говоришь, времени мало.