Межзвездный экспресс - Филип Рив

– Я – последняя боевая модель С12, – гордо ответил «Мечтательный лис». Но он не спешил стрелять. Должно быть, растягивал удовольствие, наслаждался страхом, который слышал в голосах своих жертв. «“Лис” совсем не похож на машину, – подумал Зен. – Он по-человечески жесток».

Но Флекс, который любил все поезда, несмотря на их изъяны, казалось, был рад поболтать с ним.

– Я и тебя могу разрисовать, – сказал он. – Если хочешь.

– Ты что творишь? – прошипел Зен.

– Ну, раз силой вопрос не решился, пытаюсь действовать словами, – объяснил Флекс.

– Он же психопат!

– Ему просто одиноко, – возразил тот.

«Мечтательный лис», похоже, и впрямь задумался над предложением Флекса.

– Однажды какие-то граффитчики пытались написать на мне свои имена, – сказал он. – На Кхараганде, лет сто назад. Я натянул на себя их кожу и ездил так какое-то время, в качестве назидания для остальных.

– Я не буду писать на тебе свое имя, – заверил его Флекс. – Только рисунки. Не слишком много. Ты и так красивый.

– Ты так считаешь? – спросил «Мечтательный лис», и Зен чуть не рассмеялся: есть ли на свете хоть один поезд, который способен устоять перед очарованием Флекса? – Ну-ка поподробнее.

– Надо сперва хорошенько тебя рассмотреть, – сказал Флекс.

– Так подойди и посмотри.

Флекс посмотрел на Нову, и что-то пробежало между ними, от мото к мото, без слов. Потом он подхватил сумку с красками и направился к двери дальнего от «Мечтательного лиса» вагона. Дверь тут же открылась перед ним, и резкий запах гниющих зданий ударил Зену в ноздри, а Флекс вышел наружу, пролез между вагонами и зашагал к черному поезду.

Локомотив и в самом деле был красив особой, мрачной красотой, которой Флекс никогда прежде не видел. Эхо древних войн. Пары двигателей обволакивали его, а две лампы светились красным прямо над его черным носом. Открытые створки оружейных отсеков напоминали крылья.

– Ты не лис, – заключил Флекс. – Ты – дракон.

– О-о-о, – протянул «Мечтательный лис», словно эта идея ему понравилась.

– Я подарю тебе чешую и глаза, – сказал Флекс. – Подарю тебе зубы. Я нарисую на тебе лучшую картину из всех, которые когда-либо рисовали на поездах. Но за это ты позволишь моим друзьям поехать дальше. Так будет честно, правда? Просто пропусти «Дамасскую розу», и я тебя разрисую.

«Мечтательный лис» задумался. Он выдохнул очередное облако пара; его огни отбрасывали шипастые тени. Камеры опустили взгляд на моторика, который стоял перед поездом, широко расставив руки в знак того, что он не хочет причинить вреда.

– Не-а, – наконец ответил «Мечтательный лис».

Флекс увидел, как из огнеметов на носу поезда вырываются языки пламени. Он вскинул руки в порыве защититься, но это не помогло. В огненно-белых потоках огня он развернулся и, спотыкаясь, попытался бежать назад, к «Дамасской розе», но его глаза расплавились, керамические кости ног рассыпались от жара и переломились, словно два свежих прутика. Он упал на рельсы. «Мечтательный лис» аккуратно подъехал к нему – и то, что осталось от Флекса, исчезло под колесами поезда.

В вагоне «Дамасской розы» Зен вопил от ужаса, но его крик утонул в грохоте новых залпов орудий «Лиса», которые снова ожили; снаряды забарабанили по «Розе». Нова потащила Зена за собой на пол вагона, и тут непробиваемое алмазное стекло разлетелось на ледяные осколки, и вращающиеся лезвия засверкали в ярком косом свете оружейных вспышек. Вид горящего заживо Флекса словно впечатался в сетчатку глаз Зена. Эту картину он лицезрел со слезами: человеческая фигура, охваченная огнем. Они с Новой будто слиплись, пытаясь защитить друг друга, и заползли в хрупкое убежище под одним из столов, пока над их головами грохотали залпы.

Голос Новы в его голове сказал:

– Все будет хорошо – думаю, до тех пор, пока…

И тут вокруг не осталось ничего, кроме света.