Гвардия в огне не горит! - Юрий Корчевский

– Не стоять на месте! Не стоять! Засосёт!

Часа за четыре одолели, но вымотались, как после долгого марша. А по карте судить – километров пять прошли. Проводник сразу назад пошёл, пожелав удачи. Разведчики по приказу Ильи разделись, отжали сколько могли обмундирование, воду из сапог вылили. Из рассказов проводника Илья знал, что немцев здесь, на другой стороне болота, нет до Пономарёво. Это верных шесть километров. Поэтому, когда оделись, побежали. Лучший способ просушить одежду – пробежка. Иначе бойцы простудятся. Для разведчика простуда – заболевание смертельно опасное. Покашляет боец при переходе вражеской траншеи, и вся группа может погибнуть.

За время пробежки согрелись, потом пот пробил. К концу марш-броска пыхтели все как паровозы. Да оно и понятно, что в тылу питание скудное, тощеваты бойцы, что в действующей армии – по нормативам, только редко так бывало. Еда два раза в день, а в наступлении кухни не поспевали, иной раз всухомятку ели, и не каждый день. Тут уж трофеи выручали. Захватят позиции, а у немцев иной раз котлы на полевой кухне полны супом или кашей, да с мясом. Бойцы старались своим котелком зачерпнуть да поесть горячего да сытного. Политруки в это время криком исходили. Надо наступление продолжать, а оно застопорилось. Даже приказы издавали – захваченную у немцев провизию не есть, якобы немцы специально её отравляют. Ели и не травились. Один случай Илья знал, когда выпили спирта из железнодорожной цистерны и померли, поскольку спирт метиловый оказался. Так то не еда.

Жалко Илье парней было: недокормлены, мышечной массы не нарастили в подростковом возрасте, когда пацаны в рост идут.

От Пономарёво к Невелю по темноте уже пешком шли, по грунтовой дороге. На перекрёстке, с шоссе Невель – Пустошка, пост. Дозор или заслон, а скорее, пост полевой полиции. Вовремя узрели по лучам фонариков, стороной обошли. Взять в плен можно было, но смысл? Что могут знать солдаты или полицейские на посту на перекрёстке дорог? Командира взвода и роты и ничего о схеме обороны. Нужен офицер, и желательно не ниже командира батальона должностью.

К самому Невелю подошли к утру. Илья выбрал место для лёжки, довольно удобное, недалеко от опушки. Парни спать улеглись, а он, как рассвело, взобрался на дерево. В бинокль северная часть Невеля видна и укрепления. Вполне серьёзные – ДОТы, капониры для пушек, ряды траншей и ходов сообщения. Увиденное старался запомнить, чтобы потом на бумагу перенести. Судя по укреплениям, немцы Невель собирались серьёзно оборонять.

После полудня Илья заметил, как в их сторону три гитлеровца идут. Своих разведчиков поднял. Как немцы ближе подошли, стало понятно – связисты. У одного за плечами на лямках катушка телефонного полевого кабеля, связь тянут. Один из троих – фельдфебель. Не велика птица, но связисты – народ осведомлённый.

– Парни, работаем ножами. Солдат уничтожить, фельдфебеля живым взять. Вы двое – по фрицу с катушкой работаете, вы – по другому гитлеровцу. А мы с Поветьевым фельдфебеля возьмём. Не стрелять ни в коем случае. Иначе немцев всполошим, нам потом не уйти. Прячьтесь, нападение по сигналу кукушкой.

Илья не знал, улетают ли кукушки осенью на юг или где-то прячутся в дуплах, но не кукарекать же? Откуда петух в лесу?

Немцы, переговариваясь, прошли мимо Ильи и Поветьева. Шаг, второй, третий. Пора. Илья закуковал. Из-за стволов деревьев, а один разведчик прямо из земли буквально вырос. Солдаты сообразить ничего не успели, как упали под ударами ножей. А фельдфебель замер, поскольку Илья сзади одним прыжком подскочил и лезвие к шее приставил. Аргумент убедительный: фельдфебель, лапнувший кобуру, не успел её даже расстегнуть. Илья пистолет вытащил, к себе в карман переложил. С фельдфебеля сумку командирскую снял, расстегнул клапан. Ого! Да здесь карта. Развернул. Карандашные пунктиры идут – красные, синие. Вроде линии связи, по крайней мере, очень похожи. А подходят к кружочкам. Спросить бы, да немецким ни Илья, ни его разведчики не владели. Конечно, взять офицера было бы лучше, но этот связист линию обороны знает, иначе как бы эти пунктиры на карте появились? Надо к своим доставить пленного, пусть допросят, в разведотделе переводчики есть. И упираться немец не будет, карта с обозначениями вот, в командирской сумке. А что не нанесено, скажет, вымаливая себе жизнь. Дальнейшая судьба от самого немца зависит. Будет молчать – расстреляют в соседнем овраге или у болота. А начнёт «петь», спровадят в лагерь для военнопленных. Не курорт, но выжить шансы есть. Насколько знал Илья, последний пленный покинул СССР в 1954 году.

Илья показал на катушку с кабелем:

– Поветьев, отрежь кусок, свяжи ему руки спереди и рот кляпом заткни.

Если связать сзади, идти немцу тяжело и в случае падения лицо себе разобьёт. От места, где расправились с солдатами, пришлось уходить. Предварительно трупы в ложбинку стащили, забросали еловыми ветками. Шли по компасу строго на север. Слева в нескольких километрах грунтовая дорога шла, изредка проезжали машины. Немец вёл себя покорно. К болоту подошли уже в сумерках. Илья помнил совет проводника – не пытаться пройти ночью, даже местные не рискуют. Костёр бы разжечь, согреться, да нельзя. Если огонь не увидят, так учуют дым, опасно. Поели всухомятку, поделились с немцем. Не альтруистические помыслы двигали, а прагматум. Для того чтобы пройти болото, нужны силы. Немца тащить на себе – занятие опасное, зыбкая трясина может не выдержать. Немца на ночь привязали к стволу дерева, караульного приставили. Утром со стороны болота послышались звуки пугающие, жутковатые. Лопались с шумом газовые пузыри, кричала истошно какая-то птица. Только фильмы ужасов здесь снимать, а идти придётся. Срезали слегу для немца. Руки ему пришлось развязать. Первым вошёл в болотную воду разведчик, за ним другой. Потом Илья показал немцу на болото:

– Форвертс! Пошёл-пошёл!

Немец сделал шаг и остановился, рукой показал на болото.

– Алес капут!

– Нихт, найн капут. Мы перешли же!

Один из разведчиков дал ему пинка. Немец по инерции сделал шаг, и одна нога оказалась в воде.

– Давай, давай, фриц! Не задерживай!

Выбора у фельдфебеля нет. Не пойдёт – зарежут, а пойдёт – есть шанс выжить. Всё же эти страшные русские на самоубийц не похожи, двое из них впереди идут. Медленно, палками щупают перед собой дно. Пошёл немец. Не дурак был, это точно, поскольку точно за разведчиком двигался, по раздвинутой болотной ряске, как судно следует за ледоколом в ледовом поле. Медленно продвигались, уже середины болота достигли, как разведчик, что перед немцем шёл, оступился, ушёл под воду с головой, шумно отплёвываясь.

– Дна не чую! – испуганно крикнул парень. – Слегу подайте!

Разведчик, что впереди шёл, протянул свою слегу, да неудобно ему. Назад надо сдавать. Как ни странно, немец на помощь пришёл, он ближе всех был. Протянул свою слегу, разведчик уцепился, выбрался на относительно плотное дно. В болоте барахтаться опасно: чем сильнее бьёшься, тем быстрее засосёт.

– Виктор, про свою слегу не забывай! – прикрикнул Илья.

Разведчик, которого немец вытащил, забрал у немца слегу, ею подцепил свою, подтянул. Без слеги по болоту идти – верный способ утонуть, сгинуть смертью жуткой, когда ни трупа, ни могилы. Был человек, и не осталось ничего. На болотах даже зверьё не водится, обходит стороной.