Дети времени - Адриан Чайковски

А может, и было.

Содрогнувшись, Холстен прошел за Гюином через первую кольцевую секцию до люка перехода в следующую.

«Он что-то нашел?»

Он представил себе, как капитан просматривает доклады в поиске неизвестно чего. Однако что-то явно привлекло его внимание – что-то, что больше никто не воспринял таким же образом. И теперь Гюин явно хотел, чтобы так было и дальше.

«Что делает меня его доверенным лицом?»

Мысль неприятная.

Они двигались дальше по станции, от кольца к кольцу, от шлюза к шлюзу. Суматоха отдыхающих сменилась иной, более сосредоточенной деятельностью. Теперь они аккуратно шагали по тем участкам станции, которые все еще тщательно исследовались. Первые кольца уже считались безопасными и потому были отданы на откуп самым младшим сотрудникам Лейн – зачастую недавно пробужденным с ограниченным опытом, – чтобы они восстанавливали немногочисленные оставшиеся системы или заканчивали описи. Когда эти помещения остались позади, Гюин приказал Холстену надеть защитный костюм и не снимать шлема. Им предстояло пройти в те части станции, где воздух и сила тяжести еще не были гарантированными удобствами.

С этого момента все, мимо кого они проходили, также были в костюмах. Холстен знал, что скорость освоения новых участков ограничена запасами оборудования, которое находилось на «Гильгамеше» или могло быть там произведено. Они с Гюином проходили мимо немногочисленных технарей, занимающихся главными системами, пытающихся восстановить минимальное жизнеобеспечение, после чего этот участок можно будет объявить готовым для работ без защитных костюмов. Шутки и добродушное настроение предыдущих секций закончились: здесь работали собранно и деловито.

В следующей секции сила тяжести была, но отсутствовал воздух, и им пришлось идти через кошмарное миганье индикаторов и вспышки предостерегающих объявлений, грозящих жуткими последствиями на имперском С. Техники – безликие в своих защитных костюмах – старались справиться с разрушительным действием времени и понять, где именно произошел отказ систем и как осуществить ремонт древней и пугающе совершенной техники.

«Мы идем назад по времени», – подумал Холстен. Не обратно в дни Старой Империи, а обратно по попыткам техников восстановить станцию. В какой-то момент здесь не было ничего: ни света, ни атмосферы, ни энергии, ни силы тяжести. А потом явилась Лейн, мать-богиня в миниатюре, и придала пустоте вид.

– Мы переходим в следующее кольцо. Ток там есть, но оно пока не вращается, – предупредил Гюин.

Его голос в наушниках шлема звучал сухо и отрывисто.

Холстен немного повозился, вспоминая, как включить передачу.

– Мы идем именно туда?

– Вот именно. Лейн?

Холстен вздрогнул, гадая, которая из трех фигур в костюмах принадлежала старшему бортинженеру. Однако когда в шлеме раздался голос Лейн, он не совпал с движениями ни одной из них, так что Холстен предположил, что она находится где-то в другой части станции.

– Хэй, шеф! Ты точно хочешь это сделать?

– Ты же уже отправляла проверить эту секцию на активные угрозы, – напомнил Гюин.

Холстен знал, что это – первый шаг, тот шаг, который ему самому лично увидеть никогда не удастся. До того как начать отлаживать основные системы, команде надо зайти в помещение без света и воздуха и убедиться, что ничто из оставленного там древними не будет пытаться их убить.

«Эту станцию хотя бы специально ловушками не начиняли». Именно это, конечно же, было бичом первых астронавтов-исследователей. Древние погибли, сражаясь, – сражаясь друг с другом. Они не ленились, делая проникновение на свои орбитальные станции сложным, – и зачастую ловушки оставались работоспособными даже в мертвой металлической скорлупе, мотающейся по орбите.

– Шеф, вы идете в помещение без базового жизнеобеспечения. Там не нужны активные угрозы, – отозвалась Лейн. – Мало ли что может пойти не так. И вообще, кто это с тобой? Он не из моих, а?

Холстен не понял, откуда она на него смотрит, – но, видимо, внутреннее наблюдение восстановить оказалось проще, чем пригодную для дыхания атмосферу.

– Мейсон, классицист.

Короткая пауза, а потом:

– О! Привет, Холстен.

– Привет, Иза.

– Послушай, шеф! – Похоже, Лейн была встревоженна. – Я сказала, что тебе надо взять кого-то с собой, но я считала, что ты возьмешь кого-то, кто для такого подготовлен.

– Я для такого подготовлен, – заявил Гюин.

– А он – нет. Я видела его при нулевой гравитации. Слушай, погоди немного, я подойду…

– Не подойдешь! – гневно отрезал Гюин. – Оставайся на посту. Я знаю, что у тебя в соседней секции человек шесть. Если будут сложности, мы дадим им сигнал.

Холстену показалось, что капитан чересчур решителен.

– Шеф…

– Это приказ.

– Ладно, – отозвалась Лейн. А потом: – Черт, не знаю, что этот ублюдок задумал, но ты себя побереги. – Ошарашенный Холстен не сразу сообразил, что это она передает только ему. – Слушай, я свяжусь с разведывательной группой и скажу, чтобы они были начеку. Сигналь, если будут проблемы, ладно? Да, там уже прошлись, и сейчас идет работа по восстановлению питания и всего остального. Но будь осторожен и ни в коем случае ничего не включай. Мы уже отправляли группу для первого осмотра, но не знаем, что там для чего. Это кольцо, похоже, было каким-то командным пунктом, а может – центром терраформирования. В любом случае не нажимай никаких кнопок – и предупреди меня, если покажется, что Гюин собрался это сделать. Помнишь, как найти выделенный канал?

К собственному изумлению, Холстен обнаружил, что помнит: тычки языка работали точно так же, как в той маске, которую ему надевали мятежники.

– Проверка?

– Молодец! Ну, береги себя, ладно?

– Постараюсь.

Совсем скоро мечты классициста о том, как он станет исследователем космоса, были жестоко разрушены. Защитный костюм был снабжен магнитными подошвами, что Холстен вроде как принял как должное, еще когда ребенком смотрел фильмы об отважных исследователях космоса, но пользоваться ими оказалось неудобно и утомительно. Просто скользить по помещениям станции, подобно ныряльщику в океане, также оказалось неожиданно сложно. В итоге Гюину, который, похоже, мог карабкаться по бездонным пространствам подобно обезьяне, пришлось вытравить из своего ремня строп, чтобы притягивать Холстена обратно, когда тот беспомощно куда-то уплывал.

Внутри этого кольца – на пределе их продвижения по станции – освещения еще толком не было, но имелись бесчисленные спящие пульты и дремлющие ряды экранчиков от приборов, которые мягко подсвечивали себе свою сонливость, а фонарика на костюме хватало для ориентировки. Гюин задавал максимально высокую скорость, явно зная, куда именно направляется. Холстен же никак не мог отбросить мысли о собственном неведении.