Вера для Надежды - Яна Суханова

– Ириска, чем тебя привлек Каскадий?

– Иди спать! – Настойчиво сказала я и даже указала пальцем в сторону желтой линии, что открывала параллель в спальню. – Я сама разберусь, если надо что-то. – Мужчина усмехнулся и протянул руку в мою сторону. Я в ответ отошла и пристально посмотрела в серые теплые глаза.

– Каскадий Грим из побочной семьи Сом. Он считается младшим дядюшкой нашему Шону. – На мои слова ему было плевать. Хозззяин, чтоб его! – В прошлом помете у Главы семьи Сом появилось сразу трое сыновей и одна дочь. Дочь и средний сын умерли, осталось двое. Наследник был недееспособный, но Марс заплатил за операцию, поэтому отец Шона жив. Второй сын – это Каскадий. Чтобы не делить власть у модификатов есть закон – все дети кроме наследника получают другие фамилии и не имеют право наследования. Так и в случае Шона – Сафар его родной брат. По закону он имеет другую фамилию и может быть возле Шона лишь для охраны Главы. – Его слова были для меня немного необычными, но ведь я и раньше знала часть правды – спасибо Элле.

– Айран Ов говорил про семью Сом, но я не верю, что Шон что-то спланирован, ведь приказ на вылет был из Академии. – Возмутилась я и присела на боковину кресла.

Надоело стоять – ножки не держат.

– Если следовать твоей логике, то вся семья Сом это преподаватели в Академии. Шон отвечает за учебный и культурный процесс. Он ведет образовательную часть на планете и все программы, что ты открываешь, сделаны его центром модернизаций.

– Но ведь не просто так Ов мне про Сомов говорил. – У меня даже обида появилась. Такое ощущение, что мне не верят.

– Да, я тоже это слышал. – Кивнул мужчина и кликнув по экрану, показал мне карту какой-то местности. – Я ведь тоже там был.

– И стрелял в меня. – Теперь у меня обида плотно засела в сердце. Кажется, такое не прощают, но я ведь живая и хватит. – Знаешь ли, это страшно. – Попыталась я исправить свое сползающее настроение.

– Я хотел «разорвать» связь подчинения и это можно было сделать лишь так. – Я непонимающе посмотрела на идиота, что пытается доказать, что стрелять в людей – это правильно. – Твой мозг это обширный центр, что реагирует на все, но ТЫ этого не замечаешь. Так вот, у каждого человека есть чувство безопасности, а следственно самозащиты. Обнаружив мое стремление навредить твоему телу, твой мозг экстренно среагировал, что «разморозило» твои движения. В итоге я оборвал связь и плюс ранил айрана. – От его объяснений мне срочно захотелось пойти и почитать что-то умное. – Жалко у генных такого нет.

– И откуда ты такой? – Задала я воздуху риторический вопрос.

– Живу уже не один век, ведь я из первых образцов. – Кел развел руки и шутливо поклонился.

Какие подробности! У меня ручки зачесались – захотелось заманить мужчину в анализатор и поиграться с его данными. Так стоп – первые эксперименты проводились на телах людей! Но почему же этот древний человек не признается Надеждой Творцом? Ведь явно, этот Кел – Рон самый настоящий человек из всех. Человеческие тела ведь не застывают в первозданном виде, как в морфине, и мутируют со временем. Мои клетки, например, имеют небольшие особенности в строение, впрочем, как и у всех людей. Эти изменения не заметны и их называют наплывами, а вот изменения у генных слишком резкие. В ДНКа модификатов сразу видно, какие гены относится к животным, а какие к людям. Вопрос в том – как извлечь «животных» из «людей». Ведь убирая один триплет, нужно тут же подставлять другой, но это нереально благодаря реакции организма – защите. Уберешь одно, а на это место встает другое. А сейчас рядом со мной один из первых экспериментов!

– Ты что делаешь? – Отвлекла я генного от рассматривания экрана. Сама же в это время старалась незаметно выдернуть волосок. – Зачем ты смотришь на какие-то старые дома без окон?

– Надежда, открой свои «глазки» и покажи мне все уголки этого здания. – Откинувшись на спинку, попросил Келлер и устало провел рукой по лицу.

И надо было ему прикасаться к спинке, когда я охочусь за его ДНКа? Я еле успела руку отдернуть, чтобы он не заметил моих посягательств на его шевелюру.

– Как скажите четыреста тридцатый. – Зато теперь я поняла, почему Надя называет его номером.

У меня внутри появилось нечто мелкое и мстительное. И это нечто злобно поскалило зубки и удовлетворенно потерло ручки – не одной мне досталось! Честное слово! МНЕ было жалко, а вот НЕЧТО радовалось!

На экранах стало появляться более четкое изображение разрушенных стен, а меня что-то зацепило во всем рассказе генного.

– Кел, а разве не Рон Райв отец Шона? – Ухватилась я за мелькнувшую мысль и перевела взгляд на экран.

Там компьютер сканировал все в ультракрасном излучении, а потом стал искать источники тепла. Сквозь стены стали появляться какие-то красные точки. Я даже вытянула голову, будто это как-то поможет приблизить объекты.

– Рон отец многим модификатам, его гены лучше всех приспособлены к жизни и на них слабо влияет мутация. Главерода это полезно – многие рожденные не хотят сражаться со своим биологическим отцом. Ну, а Марк остается папой для Шона, ведь именно он его воспитывал и вкладывал деньги в его развитие.

– Прямо, как на торгах. – Выразила я общую суть всего сказанного и посмотрела на расчетливого «старца». – А под каким тогда предлогом ты остаешься около меня?

– А ты сама не видишь своей выгоды от моего присутствия? – Он о чем?

– Ты древний язык выучить хочешь? – Конечно, я кивнула. – Информацию из первых рук о модификатах тебе нужна? – Еще раз кивнула. – Доступ к разработкам генетиков?

– Нужен.

– Ты можешь просить у меня все, но почему-то ты только сидишь в компьютере и пытаешься что-то там создать. Я видел твои наработки и скажу сразу – это лучше, чем уже имеется. В следующий раз я привезу тебе несколько живых образцов для эксперимента. – Услышав об этом, я даже вздрогнуть не успела, а уже готова была разорвать генного. Как живых? Разве можно так легко распоряжаться чужой жизнью?

– Я не готова пробовать на живых модификатах. – Встав с кресла, я начала ходить по помещению забыв обо всем на свете. – Я пробовала делать лишь на голографической модели ДНКа, что ты мне приносил. Прогресса я не обнаружила. В итоге я все равно получаю мутантов, ведь Древние не только в двойной цепи делали изменения, но и в белках, поэтому вы питаетесь фотосинтезом, но раньше это было болезнью для человечества. – Внимательные глаза смотрели на мечущуюся фигурку. – Пигментная ксеродерма – болезнь наследственная, повышает чувствительность кожи к ультрафиолетовым лучам. – Она запустила руки в волосы и даже застонала, понимая всю ситуацию. – А знаешь, почему у вас конечности легко отрастают? Или сломанные кости восстанавливаются? – Мужчина не ответил, но девушка присев на корточки, тихо заговорила. – Все генные больны фибродисплазией! – Это слово не принесло ясности для единственного слушателя, но Кристина… нет, Надежда Человечества поясняла. – Ваш организм выращивает кости из соединительной ткани и делает он это, после каждого повреждения кожных покровов… нет, у вас не так, но раньше у больных людей вырастали кости в неположенных местах, стоило им только оцарапаться. – Я сидела на полу и старалась недопустить появления живых экспериментов в моих руках. – Ты ведь несерьезно, про людей для пробы? – С надеждой посмотрев в глаза генному, я увидела лишь решительный серый блеск. Застонав, я уткнулась в свои ладони и выложила самый последний довод. – Голограммы, что я стараюсь изменить – в конечном итоге все больны эпидеродисплазией цифедиформы – у них на коже наросты, что по плотности похожи на кору дерева. – Посмотрев на белый потолок, я попросила Надежду показать то, что я скрывала даже от самой себя.