Чума теней - Вадим Калашов

Гулле довёл Найруса до каких-то дверей и сказал, что они пришли. За дверями скрывались оружейная и гардеробная.

– Что? Ты действительно хочешь меня…

– Уже. Среди бумаг, которые подписывал, был приказ о твоём назначении. Ты теперь не просто в Оке Герцога. Ты его, представь себе, вторая по значимости ресничка после меня. Осталось подобрать тебе форму и хоть какое-то оружие. Положена ещё и броня, но, думаю, ты не сможешь в ней свободно передвигаться, без обид.

– Это большая честь… но… я же учёный, а не расследователь.

– У нас расследователей сейчас модно называть сыщиками.

– Да хоть ищейками! Я… я не смогу.

– Да ты уже смог! Профессор, говорю, голова у тебя очень даже варит. И потом, выхода нет. Мне будет сложно одновременно заниматься поисками Блича и таинственного убийцы.

Как же это сложно – врать любимой девушке. Знать, что потом, когда правда вскроется, она, уязвленная недоверием – на день, два, три дня, а может, и больший срок, – перестанет с тобой разговаривать. А может, наоборот. Будет беспрерывно говорить, как ты подло и некрасиво поступил.

Но, к счастью, Герту получилось убедить, что с Бличем всё в порядке, просто он некоторое время будет вне дома, и Фейли, и, во всяком случае, на время, тётю Инге. Но не тенира, искушённого в обмане.

– Так, слушай сюда, новый папенькин щеночек, – сказал кузен Ти, отведя Герта в сторонку. – Не ври вруну. Говори правду, что с моим братом.

Герт не ответил. Тогда тенир взял его за предплечье и на что-то надавил. Стало так больно, что Герт чуть не закричал. Он попытался вырвать руку, но хваткой кузен Ти пошёл в отца.

– Повторяю. Что. С моим. Братом? Думаешь, надел ливрею ночной стражи и выпиваешь с её начальником, так выше всех стал? Да нет, дружочек. Я, например, выше. И в прямом смысле слова – на полголовы как минимум, – и в переносном. Если не ответишь, я тебя просто изобью, и ничего мне не будет.

– Уверен? – процедил Герт, всё-таки освободившись от захвата.

Глаза тенира сверкали. Что-то в этом сверкании напомнило Герту взгляд-бритву Блича, когда его обижали или когда ему казалось, что обижают сестру. С двоюродным братом Фейли отношения у Герта складывались ещё хуже, чем с родным в начале знакомства.

– Что сжимаешь кулачки? Думаешь, я только книги читать умею? Я сын великого воина. Я столько приёмов знаю. Ты будешь весь в синяках, если не ответишь.

– Да попробуй.

Герт не собирался сходиться с кузеном Ти в честном камехте. Зачем, когда рядом такой прекрасный стул, который так громко треснет о дурную голову. Обида, что его, уже не ребёнка, живущего за чужой счёт, а мужчину с формой и жалованьем, пытается унизить паренёк всего на пару-тройку лет старше, заглушала и понимание, что это сын начальника, и мысли, что Фейли очень не понравится кровь на лице двоюродного брата.

Но драки не случилось. Вошёл боец Герцогова Ока, попросил Ти вывернуть карманы и… арестовал.

– Окстись, дядя! Я эти снадобья от видений пил! Чтоб с ума не сойти, когда думал, что братика и сестрёнку не уберёг.

– Они запрещены законом. Мне жаль.

Узнав, что Гулле распорядился арестовать собственного отпрыска, его жена пришла в настоящее неистовство. Она кричала, что Гулле окончательно спятил, что она костьми ляжет, но не отпустит сына в тюрьму. И всё это под сетование сына, мол, когда ж мама заведёт любовника и уйдёт от отца. Поучаствовала в шумихе и Фейли, пытаясь страстными речами успокоить и тётю, и кузена. Боец Ока дождался, когда гвалт стихнет, и пояснил:

– Госпожа Инге, я думаю, вам стоит верить мужу, что так будет лучше. Это не наказание за дерзость. Я не знаю подробностей, но вроде как всем вам начинает угрожать серьёзная опасность. Каждый, сказал Гулле, должен выходить из дома только днём и только под хорошей охраной. Скоро сюда прибудет шестеро вольных фехтовальщиков в качестве ваших телохранителей и восемь арбалетчиков-ястребов усилить оцепление дома.

Инге побледнела.

– А мой муж произносил слово «охотники»?

– Не помню. Но помню, Гулле говорил, что, только арестовав мальчика, можно его уберечь. Вы же знаете вашего сына. Как ещё удержать его от прогулок в одиночку по ночам? Не беспокойтесь, камера будет вдали от Башни Смертников. Со столом, светильником, книгами и настоящей кроватью.

– Ну, вот и всё. Профессор, да вам идёт форма! Знаете, что это значит? Что вы настоящий мужчина.

– Глупый воин, не льсти.

– Теперь осталось распределить, старый пройдоха, кто чем займётся.

– Нечего и распределять. Ты берёшь поиски Блича, я – таинственного убийцы.

Воин закусил губу. Ему не очень нравилось предложение. Профессор с жаром начал доказывать, почему так будет лучше. Главный аргумент: если это окажется отряд убийц, маскирующийся под одного маньяка, нанятый Ловило или матерью-герцогиней, то чтобы вывести заказчиков на чистую воду, надо понимать все тонкости и подлости политических игр. Воин Чести с такой задачей по определению не справится.

Но и у Гулле были свои доводы. Если это магическое чудовище, или демон, или вампир, который покончил с собой и восстал безумным чудовищем, – если верна любая из перечисленных версий, то удача в бою будет для сыщика важнее знания политики.

– А если это бес… Ты же знаешь, беса могу укротить только я или ещё кто-то из моего народа.

– Я сделаю бесову ловушку. Переписывал текст одного предания, там была схема.

– Ты не самый ловкий человек, старый пройдоха, чтобы её на беса набросить.

– Выкручусь, глупый воин. Просто… если это окажутся игры политиков, я знаю, как действовать. А куда делся Блич… даже не знаю, с чего начать.

Гулле обнял друга и похлопал по спине. Затем вышел и вернулся с рыцарем в полном белом доспехе. Рыцарь был вооружён секирой, квилоном и луком, какой используют конные кочевники. На щите красовался герб с геральдическими фигурами, характерными для родины Найруса, королевства Фаэтон.

Рыцарь снял шлем-армэ. Под шлемом скрывалось неправильное, но не лишённое привлекательности лицо мужчины лет тридцати.

– Райнес Секира собственной персоной, – с нескрываемой гордостью представил рыцаря Воин Чести. – Мой боевой товарищ. Единственный рыцарь, кто отказался служить королю Фаэтона после облавы, где погибла большая часть нашей семьи. Ушёл в странствия. Где он только не был: например, в жарких странах выучился стрелять из лука. Явился в Блейрон, чтобы вторично сразиться с нарушающим рыцарские традиции Солбаром Франтом. Первый их поединок произошёл, когда они пересеклись на дороге странствий; Райнес только начинал её, а Солбар завершал. Поле боя осталось за подонком, но с тех пор Райнес много тренировался и уверен, что теперь уж точно убьёт Солбара. Но пусть Франт подождёт. Пока Райнес согласился любезно побыть телохранителем нового ночного стражника. Учти, Райнес, – теперь Воин Чести обратился к Секире, – будет опаснее, чем на любой войне. Если подтвердится худшее, то твой враг не человек, но и не зверь. С демоном, вампиром-самоубийцей или магическим чудовищем не вступай в схватку, а только узнай его логово. Дальше придётся искать колдовской помощи. Если же это окажется тот, кого мы зовём с профессором бес… Не скрою, в рукопашной у тебя никаких шансов, если бес завладел оружием, пробивающим доспехи. Но если с ним по-прежнему короткий меч арбалетчика, ты можешь принимать на себя удары, пока профессор не набросит ловушку. Но лучше подстрелить его из лука, целься в голову – уклоняться от стрел они не умеют. Хотя если и у него будет лук или арбалет… Он выстрелит раньше, поверь. Теперь ты знаешь всё, откажешься ли от роли телохранителя господина Найруса, друг?