Честь имею - Николай Ярыгин

Стоп, этот барон и близко со мной не граничит! Я понимаю, что нужна хоть какая-то причина, но не до такой же степени.

– Э… уважаемый, а документы у вашего барона на эти копи есть? – придя в себя, задал я вопрос.

– У барона есть его нерушимое слово чести, что намного правдивей любой бумаги.

– А скажите, не хочет ли барон в таком случае подать на меня в королевский суд, – поинтересовался я.

– Барон де Винер человек чести и привык решать свои обиды сам. Так какой будет ваш ответ – вы сдаетесь?

– А мы можем подумать? Или если барон такой уж большой человек чести, не хотел бы он встретиться со мной один на один с мечом в руке, где мы и смогли бы решить наш спор?

– Я передам ваши слова барону, – был мне ответ, и всадник, развернувшись, поскакал обратно.

Где-то через час он вернулся и сказал, что мы можем думать до утра, а с утра, если мы не сдадимся, они начнут штурм. На мой вопрос о поединке, который я задал, тот ничего не ответил и молча ретировался. Ну что же, этого и следовало ожидать. Повернувшись к Гюнтеру, я начал давать указания.

– По двору населению замка не шататься, дежурным на стенах меняться через каждые две склянки, как стемнеет, отправить гонца в город к начальнику стражи с приказом прибыть до утра со стражниками в помощь. Реку пересекать в районе пилорамы – там есть брод, Ивар покажет. Гонцу, как передаст донесение, возвращаться с северной стороны, лодка там есть, его будут ждать и спустят веревку. Письмо для начальника стражи я подготовлю.

Затем я прошел в надвратную башню и поговорил со своими пушкарями, сказал, чтобы были готовы в любой момент, но без моей команды не начинать, и пусть двое пока помогут на стенах, а в случае нужды я их заменю. Очень плохо, что я никого не научил пользоваться гранатами, придется все делать самому. Да и мало нас: ветеранов десять человек да новеньких двадцать, вот и все. Конечно, в критический момент на стены многих погоню, но будет ли с этого толк? Ничего, прибудут стражники, будет легче, и в принципе, да чего ждать, пока стемнеет!

– Гюнтер, – позвал я своего «центуриона» и, когда тот подбежал, озадачил:

– Давай потихоньку, пока никто не ждет, отправим гонца. Лодка знаешь где, спускай прямо рядом, пока он пешком добежит, все время.

Дав распоряжение, сам отправился в кузницу, надо увеличить отливку гранат. Но народ и без меня понял, что надо делать, Мирко и Шорто быстро всех организовали. В кузне свистел воздух, выдуваемый мехами, и шипели горны, плавя металл в тиглях, люди прессовали формовочную смесь в опоках, кто-то что-то лил, стоял шум и гам. Ладно, тогда заглянем к девчонкам, как там они набивают гранаты. Там тоже дело спорилось, почти конвейерный способ: одни набивали порох, другие вставляли небольшой кусок шнура, третьи чеканили свинцом, уплотняя шнур в отверстии. Все были при деле, один я метался, нервничая и переживая.

Под вечер посмотрев на неприятеля, увидел, что он расположился в метрах двухстах от стен замка, разбил шатры и готовил на кострах ужин. Я вначале просто обалдел от такой наглости, а потом вспомнил, что бояться им нечего, и лучник и арбалетчик на таком расстоянии попасть могут только случайно. Ничего мы преподнесем сюрприз, дайте срок.

Ночь прошла тревожно, я ворочался, просыпался, вставал, и так всю ночь, пока не заалел восток, после чего я умылся, полностью экипировался и, спустившись в обеденный зал, приказал дать мне только травяного отвара покрепче. На стенах было все спокойно, несколько дружинников поглядывали в сторону неприятеля, возле крыльца крутились тарги, словно ожидая, когда я выйду.

– Вы бы тут не крутились, мало ли что случится! А ну давайте на свое место, надо будет – позову.

С ними я разговаривал как с людьми, понимали они меня или нет, но зачастую выполняли то, что говорил или требовал.

В лагере неприятеля были еще тишина и покой, и только когда солнце взошло полностью, там раздался сигнал трубы и лагерь ожил. Где-то через час в нашу сторону направился вчерашний переговорщик, парень оказался неробкого десятка и подъехал к самым воротам, прокричал:

– Мой сюзерен спрашивает, что вы надумали за ночь?

– Передай своему барону, что мы не сдаемся трусам, боящимся выйти на поединок, если найдется кто-то посмелей, вот тогда и поговорим, – это я дал возможность Гюнтеру поорать, откорректировав речь.

На стенах засмеялись и засвистели, переговорщик резко развернулся и умчался. Но нападать на нас никто не спешил, послышался стук топоров, наверное, готовили лестницы. Этот день тоже прошел в сплошном напряжении, на нас так никто и не напал. Противник что-то колотил и рубил, стражников тоже не было, не было и гонца. От всех этих неясностей на душе было тревожно, наверное, все-таки за замком следили и гонца перехватили. Надо посылать еще одного, но теперь конного, ночью, река неширокая, переправится с конем вплавь и в случае чего уйти сможет. Но только стемнело, прибежал посыльный от Гюнтера. Появился гонец.

– Пусть идут сюда, – приказал я и стал нервно мерить комнату шагами.

Гонец был изрядно избит и прибыл не один, с ним был парень в полном вооружении и доспехах стражника. Выяснилось, что начальник стражников сидит в подземелье вместе с главой городского совета и некоторыми членами совета. власть в городе полностью принадлежит бургомистру, стражники заперты в казарме, а несколько сержантов и их подчиненных, преданных бургомистру, охраняют их. Когда гонец появился в городе, его сразу же арестовали, избили и почему-то закрыли в одной из каморок ратуши, откуда его и выпустил Никол – так звали парня, прибывшего с ним, это был его троюродный брат по материнской линии.

Задав еще несколько вопросов, отправил парней отдыхать, а Гюнтера попросил задержаться.

– Присмотри за этим Николом, – попросил я Гюнтера. – Мало ли что, мы сейчас не в том положении чтобы все принимать на веру. Осторожно, не обижая подозрением, но присмотри.

– Хорошо, ваша светлость, – Гюнтер поклонился и вышел. Значит, помощи ждать неоткуда. Очень плохо. Основательно действует дядя Алексии. Она, смотрю, ходит бледная, и видно, что плакала, и пытается не попадаться мне на глаза – переживает. А чего она ожидала – корону снимают только с головой! Я долго матерился на русском и, выпустив немного пар, успокоился. Хуже нет ждать и догонять, догонять мне никого пока не надо, а вот ждать… Скорей бы уже в вязаться в драку.

Спал я на удивление спокойно и крепко, проснулся бодрый и даже веселый, сегодня день все и покажет. Съев легкий завтрак, я предупредил кухонных рабочих, чтобы сегодня у них всегда была горячая кипящая вода. Тут ударил набат, и я выскочил во двор и бросился на стену. Воины барона уже выстроились, и теперь можно было определить, что они будут делать – у них был с десяток лестниц и таран, нацеленный на ворота. Ну что же, мы вас ждем.

Прибежал дружинник и принес целую сумку гранат, я их разложил в приготовленные вчера ниши в стене, чтобы не мучиться с кресалом, кое-где были расставлены горящие жаровни. Меня начало даже потряхивать от адреналина в крови. И вот они двинулись, вначале не спеша, но чем ближе походили, тем быстрей они двигались, метрах в пятидесяти человек тридцать лучников принялись осыпать стену стрелами, но над нами был навес, поэтому большого урона они нам не принесли, но кое-где раздались крики и стоны – кого-то все же зацепило.